Шрифт:
Как Макс опоздал! Действительно, Рига все это время думал только о Тане, о ее болезни, о сексе. Вспомнилось, как Смол тогда посмеялся: «Семейная жизнь?»
Вот, что он имел в виду: Рига выпадает сам по себе, теряет хватку. Черт! Рига замер, сжав кулаки. Глаза широко распахнулись – и, наконец, он увидел перед собой пропасть, к которой подошел вплотную. Макс едва успел схватить его за рукав.
Все это время Смол готовился, собирал свою бригаду, сам – напрямую – связывался с поставщиками, сам менял дилеров. Фактически сеть уже замкнулась на нем. Фактически Рига уже выпал.
Что теперь? Новый передел? Изнутри – как было с Дави? А изнутри – нет ничего хуже. Лучше бы чурки какие налетели – перестреляли бы, да и дело с концом. А тут – почти полгода работы Смола – не на сеть, не на Ригу, а на себя.
Передел неизбежен. И сеть неизбежно начнет рваться, связи начнут рассыпаться, официальные лица начнут колебаться, не зная, на кого ставить. Вполне возможно, что большинство чиновников уже на стороне Смола. Не зря же он провел в столице столько времени.
Рига молил Бога, чтобы ничего этого не было, чтобы удалось убрать Смола быстро и безболезненно для сети. Если начнется новый передел, что будет с Таней? Как она перенесет это? Кто вообще останется в живых после этой войны?
Все было тихо. Снег продолжал падать. Вечер затопил синевой побережье, сумерки стали впитываться в снежный покров, и Риге сделалось немного спокойнее. Ничего не происходило. Продолжалась обычная жизнь.
Он пошел к Тане, она выглядела лучше и улыбалась веселее.
– Макса видела? – спросил Рига.
– Да, заходил. В город поехал. Говорит, тихо у нас – здорово…
– Тихо…
Тихо? Кажется, тихо. Таня вгляделась в него, улыбка угасла, и снова он подумал, как она изменилась, каким неживым, серым и тусклым сделалось ее лицо за это время.
– Что с тобой? – спросила она Ригу. – О чем ты думаешь? Плохие новости?
– Нет-нет. Пока никаких новостей. Тихо.
А ночью это «тихо» разорвалось в клочья. От этого «тихо» не осталось и следа. Даже памяти не осталось. Позвонил Южин:
– Это твой парень здесь?
– Где?
– На трассе – с простреленной башкой валяется.
– Какой парень?
Но Рига уже понял, что война объявлена. Что столица уже под Смолом, и сам Смол уже не в столице, за которую спокоен, а в «Фортуне». И что Макс…
– Макс, кажется.
– Я приеду.
– Нет, Рига. Тебе сюда ехать не нужно. Да и опасно это теперь. Что там у вас снова?
– Снова, – согласился Рига. – Как в городе?
Рига имел в виду местную власть, Южин понял.
– Город за тебя. Но ты должен решить это быстро.
– Знаю. Но это сложно. Это наш человек. Наш, бывший…
– Кто?
– Смол.
Южин выругался. Догадался, чем это грозит.
– Я подключу всех.
– Я уже подключил всех. Но надо было – на полгода раньше.
А потом заметил в комнате Таню. Она слушала его разговор с Южиным, и лицо ее серело все больше.
– Таня.., – начал было Рига.
– Не беспокойся за меня! – оборвала она. – Я все выдержу! Я буду тебе помогать! Буду перевязывать раненых! Буду обслуживать твоих солдат! Это же война! Снова – война!
– Таня!
– Это ведь никогда не закончится! Будет новая война! И новая! И новая! Кто на этот раз тебя предал? Смол?
Лицо Риги тоже помрачнело.
– Да, это новая война! И у тебя нет выбора. И если будет нужно, ты будешь и перевязывать раненых, и обслуживать моих солдат, и зарывать трупы! Я не могу обещать, что тебя это не коснется. Но если бы ты любила меня – ты бы это выдержала!
– Я ненавижу тебя! Ненавижу! Никого в своей жизни я не ненавидела так, как тебя с твоей вечной войной! Ты – убийца, палач! Для тебя война никогда не закончится! Твой октябрь, твоя новая жизнь – это все обман. Ты никогда не сможешь победить войну в себе!
Рига взглянул тяжелым взглядом, повернулся и вышел. Таня поняла, что сдержался.
На следующее утро Рига собрал всех. Приказы были краткие и четкие: вооружаться, держать город крепко, стоять за «Фортуну» до последнего. Была заказана новая партия оружия, Руст перегруппировал отряды. Охрана взяла «Фортуну» в кольцо, к Тане был приставлен почти что конвой – стало совсем невесело. И все думали про себя об одном: чем это кончится и кто выживет. Думали, для кого будет хэппи-энд, а для кого – холодная могила. Никому не хотелось воевать снова… Заново… По новой… Бесконечно.
И каждый думал о том, что его жизнь непрочно устроена. Что сегодня он сыт и обеспечен, а завтра друзья будут заколачивать крышку его гроба. Что опять предстоит испытывать судьбу и рисковать своей шкурой.
И все смотрели на Ригу и не могли понять, где он берет силы для войны. Ему нет и тридцати, а его глаза – это воронки взрывов, его жесты – инерция ударов. Он тонок, как стрела, и напряжен, как тетива натянутого лука. Он – совершенное оружие, он сам – орудие убийства, он сам – посланец ада. Что их всех ожидает с ним в «Фортуне»? Легкая смерть? А без него? Нелегкая?