Что мы имеем? Либо мы вышли не к тому озеру. Либо мы шли какой-то другой дорогой и вышли... и вышли не к тому озеру. То озеро не должно быть видно с высоты более ста метров. Здесь больше и мы его прекрасно видим.

Вот карта. Вот «черепаха». Вот озеро, отмеченное Дмитрием. Вот здесь «сбесился» компас. До озера – сто метров. Я его не вижу. Пусть по горизонтали. Пусть. До того, которое видим мы, – два–три километра.

Посмотри на «горизонтали» карты. Такие стенки выглядели бы как слияние этих коричневых линий. Здесь на карте горизонтали через сто метров. Нет ни одной точки, где бы пять–шесть горизонталей сливались в одну. Это ошибка картографов?

Сомневаюсь.

Для того, что бы мне принять решение, мне надо посмотреть, что за камнем.

Сделать этого, на спустившись вниз, – я не могу.

Сделать это с самостраховкой я могу, но если за камнем будет предполагаемый мной поворот, то на изломе веревки я не смогу этого сделать. Кому-то надо «травить» веревку сверху.

Здесь, кроме тебя никого нет.

– Рассказывай, что я должна делать, – подумав, Ольга приняла решение.

... Максим спустился к камню и оглядел небольшую площадку, на которой стоял.

Справа лежал сигаретный фильтр.

Он обошел камень снизу.

Ему было хорошо видны две развевающиеся светло–розовые с белым налетом полоски ткани, в трех метрах друг от друга, закрепленные на крючьях.

Тогда – два года назад снизу они выглядели, как две красные гвоздики.

Максим повернулся.

Отсюда – снизу было ясно, что эта тот маршрут, по которому он шел два года назад в это же время и в этот же день.

Он поднялся к камню и лег на него.

Камень был такой же теплый. В глаза так же светило солнце. Он закурил.

– С тобой все в порядке? – раздался сверху голос Ольги.

– Да. Иду, – откликнулся Максим.

Он поднялся наверх и сворачивал веревку, когда обратил внимание на отсутствие плотика под ботинком у Ольги.

– Ты не рано бегаешь так? – спросил её.

– Тебе тут привет просили передать, – сказала Ольга, слегка наклонив голову к плечу.

– Кто? – Максим продолжал укладывать веревку.

– Женщина.

Сказала – «Скажи Максиму – «Все хорошо! И поздравь его с днем рождения.»

Я оглянулась – никого нет. Сначала подумала, что причем тут ты и день рождения моей мамы, так он завтра, а потом подумала, что может быть у тебя день рождения?

У тебя сегодня день рождения? – Ольга продолжала смотреть на Максима, не меняя ни позы ни выражение лица.

Максим внимательно посмотрел на Ольгу. Та не шутила.

– Какая женщина?

– Судя по голосу – красивая. Я же говорю – не видела её. Обернулась – никого.

– Толкали?

– В этот раз – нет.

– Сказала и засмеялась. Она так сказала: – «Ну, вот и все хорошо. И поздравь Максима с днем рождения».

Вот так – будет дословно.

– С чего ты взяла, что сказали? – Максим продолжал смотреть на Ольгу.

– Максим. Мне что взять вот так вот и своими руками признать перед всеми тут, что я дура, да еще и одноногая? Да?

– Перед кем всеми?

– Максим. Ну кто-то же сказал? А кто-то же мог и смотреть и молчать? Сколько тут их – я знаю? И вообще, что она тут делает с нами?

... И почему со мной говорит, а не с тобой шепчется, если уж на то пошло?

... И что за манера говорить «под руку», когда человек первый раз на страховке стоит? – Максиму показалось, что нос у Ольга стал чуточку острее.

... – А как зовут твою маму? – Максим смотрел на Ольгу.

– Дина – мою маму зовут. Дина. Так её бабушка назвала в честь Динки Осеевой. Она ещё говорила, что Осеева «Динку» писала, как будто с неё.

У нас все книги Осеевой – настольные. Мишка с Китом уже их все прочитали. А я так наизусть их помню.