– Разувайся, – посмотрим, – Максим сел напротив её.

– Попробуй повращать пяткой. Посмотрю, – он оглядел ногу, – Только, чтоб без боли было.

– Рано! – подвел он итог осмотру.

– Давай, таблетки, чай и утренний массаж. Да потихоньку будем собираться. Нам до места надо горячими пройти, чтоб тебя к «станку» не привязывать. Остановимся – худо будет.

– К какому? – Ольга удивленно взглянула на Максима.

– К рюкзачному. А какой у меня выбор. Как тебя нести? На ручках? Как парашютист повиснешь в подвесной системе и будешь за спиной ехать, как Машенька с пирожками. Тут тебе за один присест все пройти придется. И Аленушку и Машеньку, и... Максим пытался вспомнить кого-то ещё из Динкиных сказок – не получалось. Получалось, что в сказках были только Аленушки и Машеньки.

– Знаешь, что такое подвесная система? Вот–вот, – он улыбнулся.

– Знаю. Прыгала с парашютом. Я так не поеду. Как.... Как... Лицом в обратную сторону? Не поеду.

... «Черепаху» Максим заметил за мгновения до того, как увидел тропу уходящую вправо.

– Там дерево. Посидим, осмотримся. Вон там грибы должны быть. С собой возьмем их. Давай сначала ногу посмотрим.

– Максим, мне эти палки мешают. Себя тащи, так ещё и их. И в ботинках твоих, как ты в них ходишь. По килограмма три, наверное, в каждом.

– Давай я их понесу. Только они нам нужны. Разувайся – будем ногу смотреть.

– Максим. Что мы там не видели? Все там нормально. Гудит только и все.

– Разувайся. Посмотрим, что она там гудит? Про что она там гудит?

Максим снял бинты. Нога была теплая. Около косточки пульсировала жилка.

– Почему пульс такой повышенный? – он поднял голову.

– Не знаю. Вроде, да, что-то есть. Вроде, как волнуюсь я. У меня такое ощущение, что на нас кто-то смотрит, – Ольга огляделась.

Максим встал и огляделся тоже.

– Похоже тут угодья рыси. Может она откуда-то наблюдает. Давай массаж. Кровь разгоним. Много её.

– А там дальше, думаешь, грибов не будет. И где ты их увидел.

– Вон там должны быть. Семейкой сидят. Я когда шел, – видел их. Покрупнее взял, а малышей оставил. Ждали и дождались.

– Так, может, сидят и пусть себе сидят. Раз знакомые твои.

– И чего дальше?

– Да ничего. Вырастут, состарятся. Детей нарожают. А так мы их съедим. Некрасиво как-то.

– Считаешь смысл их жизни нарожать детей и состариться?

– Не знаю. Так вроде, так у всех. А что еще может быть?

– А может твоей ноге помочь. Ей сейчас белок нужен. А ты другим поможешь. Может этой ногой потом жука не раздавишь? Может такое быть?

– Не думала. Сложно так, – тогда получается.

– Ну а как ещё гриб может помочь жуку, который не даст червякам есть его ребятишек? У него только один выход – помогать тебе, ты – жуку, жук – его ребятишкам.

– Вы с папой моим, как за одной партой сидели. А перед вами мама моя.

И уроки-то уж точно вы не прогуливали, – насупилась Ольга, – Только если ты думаешь, что я жалею о том, что сбежала? Так нет! Не жалею!

Я может... Я может, как белка! А не как гриб. И не как жук, тем более.

– Жук ты! Ещё какой жук, – Максим начал забинтовывать ногу, – Прежде, чем срывать будешь, грибы-то, объясни им для чего.

Максим встал и пошел к «черепахе».

– Дерево, конечно, не ориентир. А вот ты, медленно ползаешь, – обратился он к ней, воткнув около лапы в расщелину ветку пихты и повязав не ней бантик из ткани, данной Дмитрием.

– Ну вперед, – он подошел к Ольге.

– А здесь почему метку не ставишь, – она взглядом указала на еле заметную тропинку.