А как бы было интересно взглянуть на них рядом! Оба невысоки, дерзки, обижены, некрасивы и любимы...

Машенька, а Вы знаете, что я поняла? Я поняла, что с годами больше и сильнее жить хочется.

Машенька, а как Вам в моей фразе слово «больше»? Согласитесь – так говорят только с очень близкими людьми. Только с близкими людьми...

– Да. У Вас очень хорошо! И чай у Вас необыкновенно вкусный, – тихо сказала Мария.

– А Сереже с нами не скучно?

– Думаю, что «нет». Мне показалось, что он обрадовался, что может Вам помочь.

– Вы приходите, приходите к нам, – напомнила Надежда Петровна. – Машенька, а Вы смогли бы принести мне фотографии своих родителей. Мне очень интересно. Вы знаете, я ведь такая любопытная! Я всегда была очень любопытной. Меня даже папа иногда называл Варварой. Ну, это та, которой за любопытство нос оторвали.

Они засмеялись.

Мария подумала, что ответить, а потом сказала: – Я принесу фотографии мамы и папы. При случае.

Надежда Петровна внимательно посмотрела на неё.

– Ну, вот! Вроде я понял, что должен был понять, – Сергей зашел, неся рулоны. – Мне понадобилось бы около получаса, чтоб эти формы представить в вашем компьютере. А Вы бы, Надежда Петровна, потом их не спеша заполнили бы. А потом мы бы их – эти базы данных «поломали» немного. Покрутили бы, повертели бы с разных сторон. Но... Времени у меня, к сожалению, на сегодня нет. Если я приеду следующий раз, то Вы не будете против того, чтоб я немного покопался в Вашем компьютере?

– Сережа! Ну, что Вы. Я буду очень рада. Вы будете «копаться» в компьютере, а мы с Машей будем, копаться в её бумагах.

Машенька, вы же к следующему приезду привезете то, что у Вас уже оконтурилось. Расскажите мне? Может, и я на что сгожусь. – Надежда Петровна хитро посмотрела на Машу.

– Да, у меня все в черновом варианте. Мне там и самой-то не все понятно, – засмущалась та.

– А вот и хорошо! А и хорошо это! Вот к приезду и подготовите. Время – оно быстро летит. Быстро! Нет его, чтоб сегодняшнее откладывать на завтра.

Хозяйка продолжала улыбаться.

– Маша! Я покину вас. Если тебя устроит, то часа через два, три я могу за тобой заехать – куда ты скажешь, или забрать отсюда?

– Машенька, оставайтесь. Пусть Сережа отлучится, – Надежда Петровна коснулась Машиной руки.

У Сергея зазвонил телефон.

– Отпечатки. Отпечатки пальцев надо сравнить. Возьмите у неё отпечатки пальцев, я сравню их с Машиными, – раздался возбужденный голос Димки.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Сергей с удивлением.

– Я никак не представляю! А ты представляешь, что будет, если они совпадут? Ты представляешь? А раз представляешь, то скажите мне – где я могу их взять и я поползу отсюда на коленях туда. Я поползу, даже не одеваясь.

– Дима, но это же «не горит», – сказал Сергей, глядя на Марию.

– Это у кого не горит? У тебя не горит? У тебя не горит! У тебя ничего не горит! А вот у меня горит! – раздались гудки.

Мария вопросительно посмотрела на Сергея.

– Димка, – сказал он, не комментируя, – заведенный уже.

Сергея проводили до самых дверей, и он пообещал перед тем, как заехать, позвонить.

– А Вы знаете, Маша, Ваш Сережа очень похож на одного молодого человека. Но тот, к сожалению, погиб. Давно. Нелепая и трагическая смерть.

Они прошли и опять сели за стол. Мария взглянула на камею. Розы в ладони девушки не было. Она просто рассматривала свою ладонь, как бы стараясь разглядеть на ней свою судьбу. Лицо из радостного и веселого превратилось в грустное и печальное.

Надежда Петровна заметила это настороженный взгляд.

– Роза пропала или появилась? – спросила она.

– Пропала, – тихо сказала Мария.

– Вот такая она – эта камея.

Историю её уже, видимо, не знает никто. Когда-то моя бабушка выменяла её на хлеб. У женщины было двое детей и она предложила эту брошь в обмен на еду. Давно было это и далеко. Бабушка, почему-то не смогла отказать и отдала последнее, что было в доме им. Надеюсь, тот хлеб помог кому-то. А бабушка ей очень дорожила. Это сердолик.