Шрифт:
– Что вы?.. Что вы... Раздевайтесь, проходите. Проходите.
...Мария и Сергей прошли в просторную комнату. На стенах были неплохие репродукции пейзажей в массивных золоченых рамах.
Большой тяжелый стол из темного дерева стоял посредине комнаты, около него три стула с высокими резными спинками.
– Если молодой человек курит, то это удобнее будет делать на кухне, – Надежда Петровна вошла с подносом в руках.
– Надежда Петровна! Я бы с удовольствием Вам помогла, – Марии опять стало неудобно. Она вспомнила про конверт у себя в сумочке.
– Можно я вас буду звать Маша? А ещё лучше Машенька. Можно? – хозяйка смотрела в глаза Марии.
– Конечно, – Мария опустила взгляд.
– Вот и прекрасно. А молодого человека – Сергеем. Думаю – он не обидится, – сказала Надежда Петровна, чуть наклонившись к Марии и глядя в сторону Сергея. – Садитесь. Садитесь. Будем говорить.
Мария поглядывала на сумочку, не зная – как начать разговор.
На какое-то мгновение наступила неловкая пауза.
– Сережа! Можно я Вам все объясню. Секунду, – Надежда Петровна встала и вышла в соседнюю комнату.
Вернулась она с двумя альбомами для фотографий. Один был в темно– коричневом коленкоровом переплете, второй в малиновом бархате.
Хозяйка села на свое место, открыла один из альбомов и подвинула его к Сергею: – Посмотрите, Сережа! Что скажите?
Сергей посмотрел на фотографию.
На черно–белой с коричневым налетом фотографии где-то около прямоугольной колонны с барельефом льва стояла Мария. Рядом стояли мужчины в двубортных пиджаках, черных галстуках, в широких брюках. У двоих в руках были папиросы.
Мария была в темном платье, с широким поясом и светлым отложным воротничком.
На ногах были светлые носочки и массивные туфли.
Сергей, молча, подвинул альбом к Марии.
Мария взглянула на него, отвернулась, но потом стала рассматривать фото.
Надежда Петровна улыбалась, глядя на них.
– Это Шолохов? – спросила тихо Мария.
– Да. Там рядом еще и Леонов. А Женю узнали? Женю Евтушенко? Он.
Это второй съезд писателей.
Все притихли, каждый думая о своем.
– ...Я, Сережа, когда увидела Машеньку – не поверила своим глазам. Я же себя помню. Вот и разглядывала её. Видимо напугала. Надо было подойти, как-то объясниться. А как тут объяснишься?
...Вы полистайте альбом. Полистайте.
Она встала и пошла в сторону кухни. Мария смотрела на картины.
– Сережа, ты что -нибудь понимаешь? – тихо произнесла она, не переводя взгляда на него.
– Случайное совпадение, которого не может быть, но которое есть.
Больше мне в голову ничего не приходит. Надо принять это спокойно, – ответил он.
–...Машенька, а я посмотрела Ваш формуляр. Замечательно. Не расскажите мне над чем вы работаете, – Надежда Петровна зашла с вазочкой какого-то светлого варенья. – И уже нескромно крайне, – неужели работа лингвиста сегодня позволяет зарабатывать на хлеб?
– Вообще-то я занимаюсь не столько проблемами языка, сколько проблемами его носителей. Так получилось, проблемами очень узкого слоя носителей языка, у которых нет проблем с деньгами.
...Меня заинтересовало, что наличие проблем с «языком» и наличие денег у одних и тех же людей – как-то связано между собой.
– Интересно. Никогда не подумала бы, что есть такая взаимосвязь. Но если она проглядывается даже контурно – очень интересно. Очень, – Надежда Петровна бросила взгляд на альбомы. – А я вот, стыдно сказать, почти всю жизнь занималась проблемами перевода на русский язык. Сначала английской драмы и лирики конца семнадцатого – начала девятнадцатого веков. Потом...
...А потом наступило время, когда интерес потерян и к наследию чужой культуры и к проблемам собственной.
...Посмотрела вот – вспомнила выступление тогда там Ольги Берггольц... Вот она смогла...
Надежда Петровна замолчала и стала разглядывать картины.
–...А сейчас... Вы знаете, Машенька, я почти уверена, что по анализу лингвистических форм сегодня и их развитию можно предсказать многие этапы в развитии общества завтра. Притом за двадцать, тридцать лет до формирования видимых изменений структурных и политических в обществе. Вы понимаете, что отсюда недалеко до идеи управления формациями общества, через управление языком этого социума.