— Что я вижу! — Возглас эхом отразился от стен пустого зала. — Сестра главной жены царя не поклоняется Атону?

Из тени вышел Панахеси.

— Атон — бог Египта! — предостерегающе произнес он.

Но я больше не боялась визиря Панахеси. Он был всего лишь отцом второй жены царя.

— Так ты веришь в безликого бога? — в ответ вопросила я.

— Я — верховный жрец Атона!

Я задержала взгляд на его драгоценных украшениях. Панахеси перехватил мой многозначительный взгляд и шагнул поближе.

— Ты знаешь, что фараон уже трижды провел ночь у Кийи, — прошипел он. — Он отправился к ней сразу же после рождения царевны. Думаю, тебе интересно будет узнать, сестричка, что Кийя уверена, что она беременна. И это будет сын, как и в прошлый раз!

Я посмотрела на лживое лицо Панахеси и не удержалась:

— Откуда ты знаешь, что она беременна? Женщина не может точно сказать этого два месяца, а то и три!

Панахеси посмотрел во внутренний двор, где стояли на коленях Нефертити и Эхнатон. Он ухмыльнулся:

— Мне был знак.

Я не стала пересказывать Нефертити слова Панахеси, но пошла к отцу, а он посоветовал мне помалкивать.

— Она еще не оправилась после родов. Не стоит тревожить ее, пересказывая слухи. Сейчас хватает хлопот и с хеттами, которые вот-вот нападут на Миттани.

— Но Эхнатон провел во дворце Кийи три ночи, — пожаловалась я.

Отец посмотрел на меня с таким видом, словно не понимал, в чем тут проблема.

— Три ночи!

— Ему необходимы сыновья. Даже Эхнатон, при всей его глупости, понимает это. Если Нефертити не может родить ему сына, он обратится к кому-нибудь еще.

Я в ужасе уставилась на отца. Он прочел мои мысли.

— Это не неверность. Это путь богов.

Отец положил руку мне на плечо, успокаивая меня, и я заметила, как много на его столе свитков, ожидающих ответа. На многих из них стояла печать Миттани.

— Так в Миттани вправду будет война? — спросила я, глядя на листы папируса.

— Еще до конца месяца.

— А потом?

— Потом Египет не пошлет своих солдат на помощь, Миттани падет, и мы будем следующими.

Мы посмотрели друг на друга, понимая, что это означает для Египта. Наше войско не готово к войне. Наши лучшие военачальники либо в тюрьме, либо в ссылке. Наше царство велико и богато, но хетты нас сокрушат.

Я вернулась к Нефертити в маленькую мастерскую, устроенную Эхнатоном для царевен. Фараон был там, и они с женой спорили. Заслышав, как отворилась дверь, Нефертити сердито кивнула мне, веля подойти, и обратилась к супругу:

— Спроси у нее!

Эхнатон посмотрел на меня с ненавистью.

— Спроси у нее! — повторила Нефертити, на этот раз громче.

Эхнатон заявил, что совершенно не обязан спрашивать у меня, сколько ночей он отправлялся к Кийе, в Северный дворец. Нефертити вылетела из комнаты. Эхнатон кинулся за ней.

— Подожди! Сегодня ночью я буду с тобой! — пообещал он.

— Надеюсь! — Нефертити была вне себя от гнева. — Или ты позабыл, что ты и их отец тоже?

Она кивком указала на Меритатон и Мекетатон. Те перестали играть с красками и теперь наблюдали за ссорой.

— Я не вернусь в ее дворец, — виновато сказал Эхнатон.

Нефертити остановилась в дверях.

— Мы поедем кататься сегодня вечером? — спросила она, заранее зная ответ.

— Да, и возьмем с собой Тутмоса, — пообещал Эхнатон.

Взгляд Нефертити смягчился.

— Хорошо.

— А мы тоже поедем? — спросила Меритатон.

Я затаила дыхание. Ребенок задает вопросы фараону? Как себя поведет Эхнатон? Но он подхватил Мери на руки.

— Конечно, ты тоже поедешь, моя маленькая царевна! Ты — дочь фараона. Фараон никуда не поедет без своих любимых.

Семейство удалилось. Нефертити пыталась заставить меня присоединиться к их поездке в город, но я отказалась, сказав, что устала.

— Ты вечно уставшая! — недовольно произнесла сестра. — Ты бродишь вокруг с таким видом, что можно подумать, будто это ты — царица!