— Ты идешь? — окликнула меня Нефертити.

Я огляделась.

— А где отец?

Нефертити с хитрым видом пожала плечами.

— Ушел по делам.

Ее самодовольное лицо заставило меня насторожиться.

— Что происходит?

— Мы идем на празднество, — просто сказала она.

— Нефертити…

— А что такого? — возмутилась сестра.

— Это жестоко.

— Власть вообще жестока, — парировала Нефертити. — И принадлежать она будет либо мне, либо ей.

Сестра посмотрела на себя в зеркало.

— Сегодня вечером я хочу быть красивой, как Исида. Сверхъестественно красивой.

Она встала, и ее платье-сетка натянулось на груди и заструилось на спине. Серебро на ресницах и бедрах заблестело в свете факелов. Корону Нефертити надевать не стала: вместо этого она вплела в волосы серебряные бусины, колыхавшиеся при движении. Мне почти что стало жалко Кийю. Но Кийя была почти так же хитра, как и моя сестра, и если Нефертити так и не родит Эхнатону царевича, нашей семье придется склониться перед Кийей, когда ее сын займет трон. Потому я сидела и терпела, пока мне выщипывали брови и подкрашивали щеки и губы. Чтобы наша семья служила такому человеку, как Панахеси… Я покачала головой. Не бывать этому!

В открытом дворике нас ожидали придворные дамы Нефертити; они болтали и хихикали, словно девчонки. Мы прошли меж них, и мне почудилось, будто мы — серебряные капли дождя на пруду, поросшем лотосами. Дамы расступились, и я поняла, что это все незнакомые мне девушки, дочери писцов и жрецов Атона, в чьи обязанности входило развлекать мою сестру. От конюшен подошла группа стражников. Их командир подал руку Нефертити и помог ей подняться на колесницу. Она забрала у него хлыст.

— Ты собираешься править колесницей?! — воскликнула я.

— Конечно. К Северному дворцу! — крикнула Нефертити.

Она взмахнула хлыстом, и колесница рванула вперед, к белому маяку в ночи. Стражники ринулись за ней, а женщины, мчащиеся в колесницах позади, захохотали.

— Помедленнее! — закричала я, перепугавшись, что мы сейчас опрокинемся, но ветер заглушил мои слова, а колесница помчалась на север. — Нефертити, мы же умрем!

Сестра повернулась ко мне с победным видом.

— Что?

Когда колесница подъехала к воротам дворца, Нефертити натянула поводья, и лошади остановились. Дворец Кийи потряс меня своей величественностью. Его изящное отражение дрожало в водах Нила — белый бастион, построенный с любовью и вдохновением. Верх каждой колонны был сделан в виде цветка лотоса, словно бы устремляющегося вверх, в объятия Атона. В украшенном колоннами фасаде посредине был сделан широкий проход, и оттуда видны были дворцовые дворики и освещенные факелами сады. Стража Кийи, увидев нас и осознав, кто мы такие, впала в панику и принялись лезть из кожи вон, кланяясь и указывая дорогу:

— Ваше величество, мы не знали, что вы приедете…

— Объявите о нашем прибытии! — велела Нефертити.

Слуги в золотых схенти помчались вперед, а мы медленно, торжественно зашагали меж масляных ламп, окаймляющих лестницу из песчаника. Гости кланялись нам и перешептывались. Когда мы подошли к Большому залу, там уже собрались трубачи.

— Царица Нефертити и госпожа Мутноджмет! — объявил глашатай.

Мы величаво вплыли в зал, и он тут же заполнился гомоном. Дамы Нефертити шли за нами по пятам; они окружили нас полукругом и принялись подыскивать место и угощение, подобающее царице. Свет играл на серебре наших ожерелий и браслетов, и я знала, что мы прекраснее всех в этом зале, даже прекраснее гордых и красивых дочерей дворцовых визирей и писцов. Кийя резко обернулась и что-то быстро сказала мужу, чтобы привлечь его внимание, но его взгляд был прикован к моей сестре, к серебристой рыбке, сверкающей в освещенном пруду.

— Отведите меня к столу для почетных гостей, — велела Нефертити, и мы двинулись через зал к столу, за которым сидели Эхнатон и беременная Кийя.

Нефертити уселась на противоположном конце стола. В промежутке расположились все доверенные дамы Кийи. Я знала, что у меня никогда не хватило бы духу поступить так, как Нефертити: с гордо поднятой головой войти во львиное логово.

Панахеси, сидящий справа от Эхнатона, побагровел от ярости. На празднестве в честь Кийи Нефертити потребовала музыку, и все принялись смеяться, петь и пить. Кийя очутилась в ловушке; в любое другое время ее дамы стали бы изводить мою сестру пренебрежением и насмешками. Но сейчас, в Северном дворце, в присутствии Эхнатона никто из них не смел задеть Нефертити, так что они всячески подлизывались к ней, рассказывали разные истории, обменивались сплетнями, и по мере того, как усиливался порожденный вином смех, усиливался и гнев Кийи.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Эхнатон.

Кийя бросила на него свирепый взгляд из-под ресниц:

— Это мое празднество, а не ее!

Эхнатон оглянулся проверить, нет ли Нефертити поблизости, и пообещал:

— Я возмещу тебе это.

— Как?! — пронзительно вскрикнула она.

Эхнатон оторвал взгляд от моей сестры — та, запрокинув голову, смеялась над очередной шуткой Тутмоса.

— Я велю Тутмосу изваять тебя, — донеслось до меня.

Кийя поспешила воспользоваться преимуществом.

— А если у нас будет еще один сын, Небнефер наконец-то будет объявлен твоим наследником?

Я подалась в ту сторону, чтобы услышать, что ответит фараон.

— Это в руке Атона.

«Атона и его семьи!» — победно подумала я.

Когда празднество закончилось, я поняла по глазам Нефертити, какого напряжения ей это стоило. Когда мы добрались до ее покоев, она не терпящим возражений тоном произнесла:

— Побудь со мной, пока он не вернется.