— Сына! — уточнила Нефертити.

— Ты что, сама не можешь попросить? — возмутилась я.

— Нет! Меня она может не послушать!

Я снова склонила голову:

— Прошу тебя, Таварет. Царице Египта нужен сын. Она была благословлена тремя царевнами, и теперь она просит тебя даровать ей царевича.

— Но не Кийе! — выпалила Нефертити. — Пожалуйста, сделай так, чтобы у Кийи не родился сын!

— Нефертити! — воскликнула я.

Сестра непонимающе посмотрела на меня.

— Что?

Я покачала головой.

— Просто зажги благовония.

Нефертити сделала, как ей было велено, и мы посмотрели на богиню-гиппопотама, окутанную дымком курений. Казалось, будто Таварет благожелательно улыбается нам, даже несмотря на то, что Нефертити обратилась к ней с недоброй просьбой. Я встала, и Нефертити встала рядом со мной.

— Ты всегда так молишься? — спросила я.

— Ты о чем?

— Да так. Пойдем отсюда.

На следующее утро в Зал приемов прибыл гонец.

— Великая жена Кийя больна.

Я тут же вспомнила молитву Нефертити и побледнела. Отец посмотрел на меня, и я решила во всем сознаться.

— Вчера…

Но отец взмахнул рукой.

— Отправляйся и отыщи сестру и фараона в Арене!

Я съездила за Эхнатоном и Нефертити, и, хотя Нефертити всю дорогу пыталась расспрашивать меня, я смогла лишь прошептать:

— На твою молитву ответили.

Мы влетели в Зал приемов. Зал к этому моменту очистили от слуг и просителей. Отец, завидев нас, встал.

— Вот гонец с известиями для фараона, — сказал он.

Гонец низко поклонился.

— Вести из Северного дворца, — сообщил он. — Великая жена Кийя больна.

Эхнатон застыл на месте.

— Больна? То есть как? Чем она больна?

Гонец опустил глаза.

— У нее кровотечение, ваше величество.

Эхнатон оцепенел. Отец подошел к нему.

— Вам следует поехать к ней, — сказал он.

Эхнатон повернулся к Нефертити. Та кивнула:

— Поезжай. Поезжай и удостоверься, стало ли великой жене лучше.

При виде такой доброты с ее стороны фараон заколебался, и Нефертити мило улыбнулась.

— Она хотела бы, чтобы ты поехал ко мне, — сказала она.

При виде такого лукавства я прищурилась, и когда Эхнатон вышел, я сурово покачала головой:

— Что происходит?

Нефертити сбросила плащ:

— Как ты и сказала, Таварет ответила на мои молитвы.

Отец нахмурился:

— Ничего еще не случилось.

— Она больна! — быстро произнесла Нефертити. — И она наверняка потеряет ребенка.

Я в ужасе уставилась на нее, а Нефертити улыбнулась:

— Мутноджмет, принеси мне сока, пожалуйста.

Я застыла.

— Что?

— Принеси ей сока, — распорядился отец, и я поняла, что происходит.

Они хотели, чтобы я ушла и они могли поговорить наедине.

— Гранатового! — крикнула мне вслед Нефертити, но я уже покинула Зал приемов.

— Госпожа, что случилось? — Ипу поспешно встала. — Почему всех выгнали из зала?

— Отведи меня в мой прежний особняк, — сказала я. — Найди колесницу, я еду к Тийе.

Всю дорогу мы молчали. Когда мы добрались до места, оказалось, что дом выглядит точно так же, как в момент моего отъезда. Широкая крытая веранда и круглые колонны сияли белизной на солнце, и васильки на их фоне выглядели ослепительно синими.

— Она посадила еще тимьян, — тут же обратила внимание Ипу.

Она подошла к двери, и на ее оклик отозвалась служанка. Нас провели в дом, который прежде был моим. В прихожей стало больше гобеленов и появилось несколько новых стенных росписей с изображением охоты. «Целая жизнь у власти — и вот все, с чем осталась вдовствующая царица Египта». Мы прошли на веранду, и царица шагнула мне навстречу, распахнув руки для объятия. Она услышала, что мы пришли.

— Мутноджмет!