Шматов сосредоточенно кивнул.

— Именно поэтому его и надо искать.

— А надо ли?

— Надо, Сергунь. Нельзя, чтобы этот монстр бесконтрольно разгуливал по городу. Это наш город, понимаешь? А откуда заявилась эта тварь, ни ты, ни я не имеем ни малейшего понятия.

На этот раз близость глона он почувствовал с запозданием. Внутренне встрепенувшись, вывернул все свои мантильи шипами наружу, нырком ушел в ближайшую метаплоскость. Здесь еще раз осмотрелся. Совсем близко за стеной угадывалось эфирное облачко Аллочки, несколько дальше в процедурном кабинете подрагивала парочка пурпурных «санитаров», — кажется, проводилась дежурная уборка помещений, ниже и выше вились стайки пациентов, и где-то совсем далеко серебрился величественный ореол Раисы Дмитриевны. И все. Ничего и никого…

Дымов подобрался словно перед прыжком. Что-то здесь было не так, — некто приблизился к нему практически вплотную. Во всяком случае, незримое присутствие постороннего Вадим чувствовал совершенно отчетливо. Потому и решился на более глубокое погружение. На счет «три» выдохнул весь лишний воздух, замедлив биение сердца и на время забыв о дыхании вовсе.

Как обычно, подпространство пропускало в себя с большой неохотой — точно болотная глубь расступаясь перед ним, делая зримым совсем уж заповедное. Менялись образы, что-то удивительное происходило со слухом, хотя в целом ощущения были не самыми приятными. Словно из солнечного дня Вадима разом перебросило на десять-пятнадцать метров под воду. Сгущенный полусумрак и особая неземная прохлада живо напоминали о колодезной глуби. Впрочем, он знал: если избегать лишних движений какое-то время здесь можно было просуществовать. Главную опасность представляли не холод и не давящая глубина, а прежде всего здешние обитатели. В этом мире царствовали глоны, и его, пришлого, здесь, конечно же, не ждали.

Стараясь не суетиться, Вадим внимательно просканировал окружающее пространство — не зрением и не слухом — чем-то иным, чему он и сам не сумел бы подобрать подходящее название. и уже через несколько секунд понял, что его заметили. Парочка юрких теней мелькнула на отдалении, завершив замысловатый, чем-то напоминающий движение головастиков пируэт, оказалась чуть ближе. Теперь их было уже почему-то трое — лохматые, с уродливыми горбами, низко опущенными мордами. Глаз у них не было, и все-таки все трое неотрывно смотрели на него. Для того, верно, и были приставлены. Собственно, на «особом контроле» Дымов очутился уже после первых яростных столкновений с глонами. Во всяком случае, в последние месяцы присутствие этих тварей он ощущал постоянно. Во сне они по-шакальи приближались к нему, днем держались на разумной дистанции.

Сделав на миг видимым «силовой» барьер, Вадим отплыл чуть в сторону. Рассмотрев его защиту, глоны сочли за здравое оставаться на месте. Сосредоточившись, Дымов еще раз изучил близлежащее пространство и почти тотчас обнаружил источник своего внезапного беспокойства. Это в самом деле оказался посторонний. И не просто глон, а глон-разведчик. Внедрившись в метапространство Дымова, он разительно переменился и сам. А мгновением позже Вадим с ужасом понял, отчего не сумел распознать его сразу. Глон не просто проник в его метапространство, он вошел в оболочку Аллочки, полностью скопировав ее плотность, довольно точно воспроизведя цветовую гамму. Даже теперь Дымов видел его довольно смутно, как некое вздутие на метателе девушки.

Ему стоило большого труда подавить в себе желание взрывной необдуманной атаки. И все-таки определенные грозовые признаки в его изменившемся метаполе глоны успели различить. Во всяком случае, они разом отступили, затерявшись в сумраке подпространства. Знали прекрасно, что такую никчемную горстку, как трое-четверо глонов, он разнесет одним плевком. Да и про своего раскрытого собрата все поняли правильным образом. Между Дымовым и глонами никогда не водилось дружбы, однако после давней серии схваток некое подобие перемирия они все же установили. Тогда, помнится, он порвал около дюжины этих тварей, они же в свою очередь крепко потрепали его защитную мантию, едва не похоронив в своем сумраке. Вадим выцарапывался тогда из их мира, как утопающий выдирается из трясины. Десятки тварей жгли его огненными жалами, оплетая ускользающее метатело, пытаясь не выпустить и удержать. Еще пара минут, и с ним было бы покончено. Он просто задохнулся бы, лишенный воздуха и энергетической подпитки. Однако подобно людям — глоны поддались азарту и, действуя толпой, проявили откровенную бестолковость. Потому и не сумели закрепить победу, упустив пленника на волю. Вырвавшись из лап глонов, Дымов не стал терять времени, немедленно воспользовавшись резервными концентраторами.

Он действовал тогда интуитивно, прекрасно рассчитав, что скорого возвращения потрепанного противника глоны, конечно, не ждут. Он поступил вопреки логике и, вернувшись, застал глонов врасплох. Тремя безжалостными залпами Вадим обратил их тогда в бегство и тут же вынырнул обратно. Именно эта схватка раз и навсегда определила их настороженное отношение друг к другу. Отныне он знал, что может легко и просто остаться в сумрачном мире навсегда, глоны же в полной мере ощутили мощь его ударов, решив на будущее не раздражать и не злить столь опасного противника.

В сущности, они и теперь покушались на него неявным образом, избрав в качестве косвенной жертвы Аллочку. Еще удивительно, что она не пожаловалась Вадиму на недомогание. Размеры вторгшегося в метатело паразита были отнюдь не маленькие. Уж Дымову-то было хорошо известно — каково это носить в себе пришельца из иного мира. Глон, если он «сосет» по-настоящему, способен в короткие сроки вымотать самого здорового человека, заставив его слечь в постель, серьезно заболеть, а то и погибнуть. Возможно, и тут «раздведчик» действовал с максимальной осторожностью, стараясь не выдать себя по возможности дольше. Как бы то ни было, но Аллочка вряд ли интересовала эту публику, и главной целью глонов оставался по-прежнему он. Возможно, таким замысловатым образом они решили познакомиться с ним поближе, но, как бы то ни было, новая тактика глонов Дымову решительно не понравилась. Более того, становилось очевидно, что бойцовским повадкам и методам ведения войны глоны учились у людей! Самым непосредственным образом. И то же внедрение паразита в метатело секретарши знаменовало собой попытку прикрыться живым щитом, ударить по которому будет уже не просто. Конечно, Вадим мог бы выдрать глона из Аллочки, но эту атаку и эту боль она ощутила бы в той же мере, что и засевший в ней паразит.

В который раз Дымов с сожалением отметил, что все прежние его оценки способностей глонов требуют существенной корректировки. До сих пор он контактировал с ними не так уж и часто, но и для него становилось ясным, что из класса энергетических паразитов глоны стремительно трансформируются в некую осмысленную формацию, преследующую свои определенные цели. Впрочем, могло быть и так, что цивилизованную формацию они представляли собой всегда, и только он в своем дремучем нежелании видеть опасность, продолжал принимать их за диких хищников подпространства.