Вся женская половина возбужденно зашепталась и чуть ли не умоляюще стреляла глазками на двух прифигевших от такой перспективы парней. Лишь мы с Дашкой переглядывались, не понимая возникшего ажиотажа.

Вознамерившихся возразить парней тут же заткнули, всунув в руки по гитаре. И тут же притихли, как только послышались первые аккорды.

Такое ощущение, что передо мной сидит совершенно другой человек. Длинные пальцы скользят по грифу, бьют по струнам, глаза прикрыты и длинные ресницы подрагивают как крылья бабочки, улыбка тронула губы, и милые ямочки на щеках завораживали.

Немного хрипловатый голос выбил весь воздух из легких, а сердце сделало необычный кульбит и как сумасшедшее забилось в груди.

От случая к случаю

Я себя мучаю

Памятью, письмами,

Грустными мыслями.

Тут же вступает Илья, мягкий немного бархатистый голос, полная противоположность Матвею, обволакивает. Рядом сидящая подруга как завороженная следит за своим голубоглазым чудом, нервно комкая в кулачках одеяло.

И до краев наполняя бокал,

Я выливаю осадок на стол.

Кто-то поранил, а кто-то пропал,

Кто-то остался, но главный ушел.

Легкая дрожь проходит по телу, словно на электрический стул посадили, когда два таких непохожих голоса сливаются в один, в унисон разносится по все поляне.

Жизнь без тебя не покажется раем.

Я знаю, мы знаем...

Ливнем прольемся, снегом растаем -

Но это то, что мы выбираем.

Неожиданно встречаюсь с такими родными черными глазами и все вокруг становится таким мелким и незначительным. И дурацкий переезд не кажется таким уж умным решением, и Наташа уже не такая уж большая помеха. Ведь мой! Мой же!!!

Все так же смотря мне в глаза вновь начинает петь, а легкая радость тут же превращается в жгучую невыносимую боль, а слезы сами по себе катятся по щекам.

Ты выбираешь...

Дни расставляешь.

Ты меня будто бы

Книгу листаешь.

А следующие слова резанули по сердцу словно тупым тесаком, выкорчевывая наружу душу.

И ненавидя вчерашний свой сон,

Ты засыпаешь спокойно опять.

Завтра ты вновь меня выставишь вон,

Но я сегодня успею обнять.

И уже не вижу родных глаз, когда он повторяет последнюю строчку.

Зачем все это устроили, черта-с два. Чья-то рука легла на плечо, перебой струн на мгновение сбился с ритма. А мне не оставалось ничего другого как, как дуре подскочить со своего места и скрыться где-нибудь между деревьями.

Не разбираясь с направлением, шла и глотала непрошенные слезы, пиная попадавшие по дороге камушки. Голоса уже почти затерялись в шорохе листвы, в любой бы другой ситуации я бы десять раз подумала идти ли в этот лес без сопровождения или хотя бы без фонарика, но сейчас по своей глупости так хотелось остаться одной. Никогда не была слабой, но бывший сосед просто выбивает почву из-под ног.

– Яна!- послышалось где-то недалеко и ветки захрустели под чужими кроссовками, рыжая макушка мелькнула между листвой.

Убегать я не собиралась, может зря конечно, но почему-то сейчас так захотелось услышать слова поддержки и не просто глотать слезы, а от души пореветь не чьем-то плече.

Остановившись, утерла все еще катившиеся по щекам слезы, нос распух, я это чувствовала, и противно хлюпал. Руки тряслись, губы горели, похоже, я сильно их покусала, да и вообще мне было ужасно холодно.

– Яночка,- меня резко развернули и прижали к груди.

Тепло. Слезы вновь брызнули из глаз, всхлипывания приглушала ткань футболки, об которую я безжалостно вытирала нос. В ушах заложило и хотелось выть от разрывающегося внутрии сердца.

Теплая ладонь поглаживала по голове, что-то говоря в утешение. Я не слышала. Полностью погрузилась в себя, не обращая внимания на внешние раздражители. В какой-то момент меня вновь оторвали от теплой груди, подставив мокрые щеки под колючий обжигающий ветер.