Марии Станцуем Польку — ныне гнусной старой шлюхи со

сморщенным лицом, мечтающей раздобыть пятнадцать тысяч

франков на обстановку в стиле Бове, — Сен-Виктор встает,

дыша тяжело, как кабан, с раздувающимися ноздрями, с выпу

ченными глазами, натыкаясь на мебель, которой он не замечает,

и говорит об ужасе, который ему внушает бог. Мы тоже при

знаемся, что не очень-то спокойны в этом отношении.

Говорим о светской жизни, о Библии, о правах женщины,

на наш взгляд, слишком широких в Париже. Тонко заметила

одна женщина, г-жа де Траси: «От женщины должен исходить

легкий аромат рабства».

Вечера Юшара — последний кружок единомышленников;

такие вечера утешают и веселят, они возвышают душу после

всего грязного белья, которое зависть полощет в канаве, после

всей дряни, которою кормится современная французская мысль.

Клоден нам рассказывает, что Марк-Фурнье, этот выскочка,

ухитрился превзойти на своем обеде англичан — салфетки ме

няли после каждого блюда.

5 марта.

< . . . > Написать трилогию «Народ»: «Мужчина», «Жен

щина», «Малыш» (бродяга). < . . . >

Шурин нашего Луи *, мэр общины по соседству с Версалем,

получил приказ от комиссара версальской полиции прислать

ему сведения о настроениях среди жителей его общины и спи

сок всех, кто на последних выборах голосовал против прави

тельства.

Тип для «Молодой буржуазии» — священник, умнейшей

человек, наставляет женщин в добродетели и в знании света;

1 «Быть или не быть...» ( англ. ) .

157

полностью выражает себя в том совете, который он дает жен

щине, обеспокоенной холодностью своего мужа: «Видите ли,

дитя мое, у порядочной женщины должен быть легкий аромат

кокотки... тонкое белье, знаете ли...»

12 марта.

Написал Шарлю Эдмону по случаю хвалебной заметки в

«Прессе»: «Милостивый государь, спасибо, большое спасибо!

Наши иллюзии обращены в прошлое, ваши верования — в буду

щее; но, как ни далеки наши боги, для нас всегда будет суще

ствовать некая общая родина, где мы будем обмениваться ду

ховным рукопожатием, своего рода Иерусалим свободных и бла

городных идей, где мы сообща будем искать утешения и му

жества».

24 марта.

< . . . > Чем дальше, тем больше жизнь кажется нам буф

фонадой, которую надо и воспринимать и покидать смеясь.

26 марта.

Путье повел нас в Ботанический сад, — вот уж что меньше

всего выражает идею бога для тех, кто его настолько уважает,

чтобы не мыслить его просто большим и грубым каменщиком,

занятым постройкой миров. Убогая фантазия, повторяющиеся

формы... На мой взгляд, больше величия в мозгу человека, чем

во вселенной, в «Комедии» Бальзака — чем в комедии бога.

Вот огромной черной гадюке служитель бросил трех лягу

шек, которых она поглотила. За что? В чем может состоять

первородный грех лягушки?.. И жуткая мысль, неверие в

какую-либо справедливость овладевает человеком, когда он стал

кивается с этим круговоротом пожирания, с этим законом пол

ного и всеобщего истребления, который охватывает всех, начи

ная от какого-нибудь клеща и кончая слоном! В древних рели

гиях все прекрасно сочеталось и обосновывалось. Бог был зло,

страшилище, которому поклонялись. Но бог I года христиан

ской эры совершенно не подходит для мира, где господствует

рок и право сильного. Это барашек в цирке.

Когда лягушка исчезает в треугольной змеиной голове и

змеиная шея растягивается и играет, как латунная пружина,

женщина, стоящая со своей служанкой неподалеку от нас, от

водит глаза и произносит: «Ужасно!» Это одна из крупнейших

158

в наше время торговок человеческим телом — Элиза, Фарси * II.

Чуть подальше, в отделении травоядных, мы натыкаемся на