– Ну на!
– согласилась я, от души замахиваясь. Получив требуемым предметом по морде, Бутыльщик коротко охнул и очумело затряс головой, выронив свое оружие. Понимаю, сегодня у меня в сумочке вместе с тетрадями и полупустой бутылкой питьевого йогурта, который я тихонечко хлебала во время лекций, забившись в дальний угол аудитории, лежал толстенный учебник по гистологии, массой вполне способный потягаться со средних размеров кирпичом. Явственно услышался негодующий 'бульк', с которым остатки клубничного йогурта метнулись туда-сюда по своему тесному пластиковому обиталищу.

Так, теперь у меня есть секунда форы, пока соперник собирается с мыслями и приходит в себя. Я развернулась к Ножовщику, попросту поднырнула под выставленную вперед руку и без жалости ударила коленом в пах. Извини, мальчик, у меня сегодня был тяжелый день, поэтому рассусоливать с тобой нет никакого желания... Потом, подумав секунду, я добавила ему по спине сцепленными в замок руками, заставив рухнуть коленями на оледенелый асфальт, и повернулась как раз вовремя, чтобы шарахнуться от пришедшего в себя Бутыльщика. Его грозное оружие разбилось, но очень неудачно для меня - горлышко осталось цело, и теперь парень угрожающе надвигался на меня, выставив вперед руку с так называемой 'розочкой'. Тело отреагировало раньше, чем мозг - я попросту вскинула ногу, одновременно чуть прогибаясь назад и подключая к сражению еще одно свое оружие - голос. Под высокими сводами арки оказалась замечательная акустика, мой вопль заметался, налетая на стены и ища выход, как случайно залетевший на кухню воробей. Уж не знаю, что так ошеломило нападавшего - неожиданное звуковое сопровождение или каблук с металлической набойкой, которым я без жалости выбила из его рук горлышко, - но парень, как и большинство нахалов оказавшийся трусом, решил, что со столь самоуверенной и решительно настроенной девицей в одиночку ему наверняка не справиться, и задал стрекача, позабыв даже о валяющемся на земле товарище по разбойничьему промыслу. Я, подобрав пакет, сумку и, в качестве военного трофея, нож, рванулась в противоположную сторону и с не меньшей скоростью, вполне логично решив, что, того и гляди, наши бравые стражи порядка прочухаются и решат проверить, кто и зачем так орал, а мне разбираться с милицией не хотелось совершенно - поди докажи, что это не я, а на меня напали. Еще неизвестно, что блюстители мира и спокойствия на городских улицах подумают, когда увидят одного здоровенного лба скрюченным от боли, а другого - драпающим со всех ног, и довольную собой девушку над ними. Конечно, теоретически такое возможно, но только если эта девушка - какая-нибудь признанная каратистка или ролевичка с десятилетним стажем. А я ни тем, ни другим похвастаться не могла. Поэтому подобную победу лучше торжествовать в одиночестве. А еще лучше - поскорее забыть и постараться больше не соваться в столь сомнительные ситуации.

Перевела дух я только у подъезда. М-да, повезло... На самом деле - просто невероятно повезло. Будь мальчики чуть более храбрыми и ловкими - и неизвестно, чем бы закончилась драчка, в которую я так необдуманно ввязалась. Нужно отвыкать от этих героических порывов, теперь со мной нет Тэрри, которая защитит и от чужого клинка под ребра, и от арбалетного болта в спину, и от банальной бутылки по голове...

Зуммер домофона приветливо запиликал, я дернула на себя тяжелую металлическую дверь и бочком просочилась в подъезд. Из-под ног порскнул тощий рыжий кот с разорванным ухом и хулиганскими глазами. Он стремительными скачками пронесся по метущей поземке, сверкнул апельсиново-оранжевой спиной в свете фонаря над козырьком подъезда и пропал на стыке света и тьмы, превратившись в еще одну неясную тень на белом лице запорошенного снегом газона. Я машинально проверила почтовый ящик, тихонько промурлыкала: 'Полковнику никто не пишет...', констатируя полнейшее отсутствие корреспонденции, и застучала каблуками по лестнице.

Входная дверь открываться не пожелала категорически. Я раздраженно зашипела, в который раз вытащила ключ из замочной скважины, потом сунула его обратно и аккуратно, самыми кончиками пальцев, покрутила против часовой стрелки. Раздался противный скрежет, ключ без толку провернулся и выпал мне на ладонь, и не подумав выполнить свои профессиональные обязанности. Я едва не плюнула от беспомощной злобы, прекрасно осознавая всю анекдотичность и абсурдность ситуации - ну не смешно ли, только что расшвыряла в стороны здоровенных недоумков, вздумавших меня ограбить, а теперь стою под дверью и не могу попасть в собственную квартиру! Надо, наверное, замок менять, а то этот еще при царе Горохе (вернее, при советской власти, но это почти одно и то же), сделан, вот и отказывает через раз. В один прекрасный день я или выйти, или зайти не смогу.

Не вдохновившись подобной малоприятной перспективой, я едва не взвизгнула от негодования и в сердцах пнула дверь ногой, а потом вновь взялась за ключ, меланхолично размышляя, где бы в пятницу в пять часов вечера найти плотника, по возможности трезвого и адекватного, или хотя бы к кому из друзей набиться ночевать, если уж не получится ни мастера отыскать, ни в квартиру попасть. К счастью, замок прекратил сопротивление и, щелкнув в последний раз, сдался. Я широко распахнула дверь и победно ввалилась в прихожую, одной рукой держа пакет и сумку, а другой хлопая по выключателю. Вещи без сантиментов полетели в угол, я, отдуваясь, дернула вниз 'собачку' на молнии и поспешила освободиться от верхней одежды - что поделаешь, в подъезде тепло, даже жарко, и я взмокла в плотной зимней куртке, пока воевала с замком. Да и драка в подворотне тоже поспособствовала выбросу адреналина, тут же запустившего еще уйму разнообразных химических реакций в моем отважном теле.

Как показывает мой опыт, зачастую в жизни все решают мелочи, причем такие, на которые обычно и внимания-то не обращаешь. Кто знает, отчего мне, еще не раздевшейся и не разувшейся, приспичило потянуться к висящему на стене календарю и взяться переворачивать страницы? А потом провести подушечкой указательного пальца по краю и (глупейшее происшествие, но с кем такого не бывало?) порезаться плотным листом бумаги до крови?

Чертыхнувшись, я едва не взялась зализывать пострадавший перст, но тут же вспомнила, что до этого хваталась за деньги и поручни в транспорте, и устыдилась такого безответственного детского поведения, недостойного будущего врача. Разумеется, рана не была смертельной и даже не грозила временной потерей трудоспособности, но я все же решила оказать ей достойный уход и, стянув куртку, двинулась в ванную, дабы промыть порез и попытаться остановить кровь. И, машинально махнув пострадавшей рукой, задела зеркало. По гладкой поверхности немедленно расплылся безобразный ярко-алый развод.

– Вот свинья, - вслух пробормотала я, глядя на свое отражение с лихим кровавым мазком поперек лица. Столь негативная оценка собственных душевных качеств и бытовых привычек не принесла желаемого облегчения, я машинально перебросила на плечо ремешок сумки и открыла дверь в ванную.

Из крана, загудевшего с недоброй целеустремленностью пчелы, выцеливающей, куда вогнать жало, полилась тонкая струйка интенсивно-рыжего цвета и соответствующего запаха. Совать под такое безобразие порезанную руку - не просто противно, а и откровенно опасно и чревато стопроцентным заражением. Я секунду полюбовалась на пятнающие белую чистоту раковины ржавые пятна, брезгливо покачала головой и полезла в висящие на стене шкафчики.

За неимением других обеззараживающих облив ватку одеколоном и с шипением зажав порез, я вооружилась тряпкой и выползла обратно в коридор, полная решимости убрать все следы столь позорного ранения и постараться поскорее о нем забыть. И тут же почувствовала что-то неладное.

Ощущение было каким-то странным, вроде бы смутно знакомым, но непонятным и оттого слегка пугающим. Враждебным? Пожалуй, нет. Но я на всякий случай поудобнее перехватила уже проверенную в бою сумочку и, намертво вцепившись в ее успокаивающую тяжесть, медленно повернулась на каблуках, готовая в случае чего как к немедленному бегству, так и к решительной атаке. Впрочем, ни в то, ни в другое бросаться не пришлось. В квартире, кроме меня, никого не было, она полнилась знакомыми и привычными звуками, всегда царствующими в моем обиталище в отсутствие хозяйки: на стене мирно тикали часы, шелестел компрессор аквариума, слегка постукивала от сквозняка открытая на кухне форточка да загадочно, вдумчиво, как гобой в руках настройщика, гудел где-то в подъезде между этажами водопровод.