Уже в больнице, когда у меня брали анализы, я приняла решение. Не важно, если результат будет отрицательный, я должна, нет, обязана уехать.

Не дожидаясь результатов, я стала собирать вещи. Бен положительно отреагировал на мое решение. Осталось сообщить его сестре и моей подруге.

За шесть долгих месяцев многое произошло. Франческа со мной не разговаривала, так как винила в уходе Эрика. Он ушел от нее, но развода не просил и с сыном виделся часто. О своей беременности я не сказала ей и другим запретила говорить.

Джастин вила веревки из нового возлюбленного, которым к моему удивлению оказался Рич Скотт. Они два сапога пара. Мариса и Антонио были счастливы, и их медовый месяц все продолжался и продолжался, несмотря на работу.

Бен Уорон, мой лучший друг, просто наслаждался жизнью. А я ждала своего малыша.

Дилан - это совсем другая история. Мне больно о нем вспоминать, но ничего с собой поделать не могла. Я слышала, что он вернулся в Шотландию вместе с Медлен. Слышала, что он разорвал все отношения с Эриком. И что между ними была драка буквально спустя неделю после моего отъезда. А так, он исчез из моего поля видимости.

Срок родов близился, и врачи, опасаясь за здоровье малыша, рекомендовали мне лечь в больницу. Так я и сделала. Моя нервная система сильно пострадала, и этому способствовала Мариса, хотя и ненамеренно. Накануне моей госпитализации у нас состоялся разговор по душам.

– Волнуешься?
– спросила она.

– Немного, - я и правда волновалась не очень сильно.

– Это хорошо. Слушай, я тут подумала, может после родов сообщить Франческе? Ну и отцу!

– Мариса, я этого не хочу, - твердо заявила я.

– Но он должен знать!

– Кто, Мариса? Ты ведь даже не знаешь, кто отец моего ребенка! Но все равно требуешь этого. Разве ты не видишь, что делаешь мне больно?

– Прости. Но я не понимаю. Ребенок - это счастье, а счастьем нужно делиться. Тем более с отцом, с человеком без которого этого не случилось бы.

– Хватит. Я сыта этим по горло. Прошу, если ты меня все еще уважаешь, то не приходи в больницу, пожалуйста. Дай мне отдохнуть.

– Хорошо. Но с одним условием.

Я посмотрела на нее. Ну почему она так себя ведет?

– Какое условие, - горько вздохнув, спросила я.

– Скажи, кто отец. Я клянусь, что никому не скажу. Слово скаута!

– Ха-ха-ха!
– впервые за долгое время она меня рассмешила.
– Ты никогда не была скаутом, Мариса.

– Какая разница. Ты скажешь или нет?

Мне ничего не оставалось делать, как сказать ей.

Роды прошли без осложнений. Я родила здоровую девочку. Антонио был прав.

Глава 11.

С тех пор прошло пять лет. Теперь я взрослая женщина, у которой подрастает дочь. В свои двадцать восемь лет я многого добилась. Я независима, самодостаточна, мне не нужен никто кроме моей дочурки. Она для меня свет в окошке. Знаете, я стала писать. Писала книги, статьи для журналов. Так я пыталась выразить свои чувства. Я познала любовь, пусть это было и недолго, но это чувство до сих пор живет в моем сердце.

Несмотря на интенсивную работу, я уделяла много времени дочери. Когда ее не было рядом, создавалось ощущение одиночества. Мне постоянно хотелось ее баловать, из-за чего Мариса на меня часто злилась. "Ты так ее избалуешь. И что мы потом будем делать с маленькой эгоисткой?" - любила повторять она. Родив Антонио мальчиков-близнецов, она считала себя гуру в вопросе воспитания детей и постоянно давала советы. Но это меня ни в коем случае не раздражало, а даже наоборот веселило. Было интересно наблюдать за ней.

Как-то в выходные, когда она вновь приехала в Нью-Йорк, мы гуляли в парке. Она со своими близнецами и я со своей дочерью.

– Антонио хочет переехать на Сицилию, как только малыши начнут ходить. Но я даже не знаю...
– катила она двухместную коляску.

– Уже четыре месяца как вы стали родителями, а у вас уже такие грандиозные планы.

– Не у нас, а у Антонио.

– Ты же боготворишь Сицилию, - поддела я подругу.