– Шеф, я ничего не понимаю, - раздался голос пилота - приборы показывают, что к нам что-то быстро приближается,, и...

Он не успел закончить фразу, как корпус GF тряхнуло, и меня швырнуло на безопасника.

– Попадание! Мы падаем!

– Высота?

– Полторы тысячи.

Рука ГБшника легла на мое плечо и развернула лицом к двери. В руки сунули парашют, и уже через секунду я оказался вышвырнут за борт.

Внизу открывался прекрасный вид, но мне некогда было им особо любоваться, так как я, находясь в свободном падении, пытался натянуть парашютную сбрую, чтобы не превратиться в кровавое месиво на ближайшей скале. Цена добытой мной информации только что выросла еще на четыре жизни.

Парашют, хвала тому, кто хранит непутевых пилотов, сработал как надо, и его двигатель заработал ровно через две секунды после активации, как и предписывалось инструкциями.

Впрочем, задним умом я понимаю, что иначе у ГБ и быть не могло, но все равно, приятно осознавать тот факт, что те две секунды предельного ужаса в свободном падении были напрасны.

Не знаю уж, что за движок стоял у этого GF, но за довольно короткое время он сумел доставить нас в европейскую часть, и сбили нас где-то неподалеку от Амстердама. После лет проведенных в Бирме это было приятным разнообразием, попасть в хотя бы относительно цивилизованный мир.

Внизу показались крыши, и я направил парашют к ним, поскольку это означало, что там я могу найти транспорт, и немного перевести дух.

Пока я летел, голова, вечное проклятие думающего человека, решила рассмотреть то, что нас сбили.

Честно говоря, это попахивало какой-то мистификацией. Во-первых, я не мог назвать никого, кто решил бы вот таким образом выступить против ГБ. На такое, в принципе, было способно правительство, с их армией, ну и штук пять корпораций, которые содержали целую армию, и при необходимости приводили ее в действие, чтобы взять под контроль слишком уж разбушевавшихся работников. Однако, ни один из перечисленных не стал бы развязывать войну, поскольку это было чересчур невыгодно с финансовой точки зрения.

ГБ всегда славилось тем, что проникало повсюду, делало свое дело и уходило, а если кто-то не понимал внушений, то появлялся предельно жестокий, но строго регламентированный, кровавый след. С их ресурсами они могли запросто сметать компании, что и было с успехом продемонстрировано сегодня, но делалось такое лишь в крайних случаях, чтобы нагнать страху на весь мир, или, вот как в деле со мной, когда надо было получить что-то исключительное, раньше, чем на это наложили лапу все остальные. Впрочем, даже в моем случае подобные действия были из ряда вон, обычно людей нужных ГБ им просто отдавали, или их тихо и без шума выкрадывали.

Вторым пунктом в этой мистификации было то, как нас сбили.

Я, черт побери, был уверен, что взрыва от попадания ракеты не было, да и фраза пилота перед тем, как меня вышвырнули из GF, говорила о том, что случилось именно небывалое. Не было электронного отслеживания цели, впрочем, какое отслеживание оказалось бы эффективным, против техники, которая на сто процентов оправданно называлась Ghost Fighter, и обладала таким количеством маскирующих и сбрасывающих слежение устройств, что они занимали треть всего размера истребителя?

Был удар, как при обычном столкновении двух твердых поверхностей, но... Но взрыв был только тогда, когда GF упал на землю.

Постаравшись вспомнить еще хоть что-то, что могло бы помочь разобраться в происходящем, я внезапно понял, что мне катастрофически не хватает информации, для нормального анализа.

Меж тем, впереди уже приветливо маячил рекламный щит Burger King, о который я должен был размазаться, если не изменю курс в ближайшие пять секунд.

Максимально мягко скорректировав свое приземление, я сбросил сбрую парашюта, и нажал на его корпусе неприметную кнопку, которая моментально активировала термитный заряд, превращающий всю начинку устройства в небольшую горку сгоревших микросхем.

Подобная мера предосторожности была в обязательном порядке введена для пилотов, после того, как на одних учениях детишки добрались до использованной техники, и решили попрыгать с парашютами с небоскребов Москвы. Стоит ли говорить, что все две сотни мелковозрастных идиотов не пережили того дня.

В общем, было много неясностей, и было совершенно непонятно, кому мне верить, а кто, наоборот, решил за мной поохотиться. Решив не доверять вообще никому до прояснения ситуации, я, вдруг, осознал, что после уничтожения "Солар Майнинг" остался единственным ее выжившим сотрудником, и теперь знаю чересчур много, чтобы заинтересовать всех и каждого.

В переводе на нормальный язык - за мной будут охотиться все.

Скрипнув зубами, и переключившись на более насущные нужды, я решил действовать более последовательно, и решать проблемы по мере их поступления, то есть сначала найти крышу над головой, потом еду, а потом, все-таки, выспаться, поскольку сделать этого мне так и не дали. Если со всеми этими пунктами не возникнет проблем, то с утра буду готов ко встрече с этим миром.

Логика и здравый смысл подсказывали, что кредитным чипом вживленным в мою ладонь, пользоваться нельзя, да, скорее всего и мой кредит будет просто заблокирован, и поэтому я припомнил все, что знал о нынешнем Амстердаме.