Когда-то, довольно крупный город, бывший даже, если не ошибаюсь, столицей небольшого государства, не выдержал жесткой конкуренции с другими городами, и превратился в, своего рода, отстойник, в котором можно было легко найти любые наркотики, сделать незаконную операцию, найти обнищавших пластических хирургов, готовых показать свое искусство за пару десятков кредитов.

В общем, сбили нас как раз в идеальном месте, чтобы я затерялся до того, как готов буду действовать.

Поскольку в карманах моей куртки всегда водился запас медикаментов на все возможные случаи, и этот запас был из абсолютно легальных, и лицензированных лекарств, я мог рассчитывать на то, что он сойдет в местных условиях за деньги.

В наше время, время бабушкиных рецептов и подпольных фабрик по производству всего подряд, от таблеток от головной боли и до процессоров последнего поколения, время перенаселенности планеты до такой степени, что уже даже начинались вопли об узаконивании каннибализма, легально произведенные лекарства, эффективность которых была в разы выше, чем у подпольно произведенных аналогов, были в такой цене, что на запасах в моих карманах я мог бы безбедно прожить в Амстердаме как минимум несколько лет. Нужно было только найти дилера, который готов был бы предоставить мне дебетовый чип, на интересующую меня сумму.

Я вышел из подворотни на улицу, и поморщился.

Нет, к обычному городскому запаху я привык, он царил везде кроме гор и тому подобных мест, куда человеку было просто лень забраться, но местное амбре назвать городским запахом не повернулся бы язык ни у кого, кроме местного жителя.

Похлопав себя по карманам летной куртки, я обнаружил в одном из них носовые фильтры, которые полагались пилоту, на случай если система охлаждения двигателя выйдет из строя, и, взвесив все "за" и "против", вставил их в нос.

Дышать сразу стало легче, а запах блевотины, смешанный с запахами дешевой выпивки, протухшими соевыми консервами, мочой и дерьмом, отступил.

Оглядевшись, я увидел десятка два глаз, которые пристально наблюдали за мной, чужаком на их территории, и решали, достаточно ли я опасен, чтобы поживиться моей одеждой и содержимым ее карманов.

Улыбнувшись, и кивнув в стороны замеченных мной субъектов, я сделал приглашающий жест, и демонстративно расстегнул куртку, положив одну из рук на пряжку ремня, что намекнуло им, на возможный сюрприз, который я не поленюсь достать, если они полезут.

Разумеется, никаким сюрпризом у меня и не пахло, но, тем не менее, интерес в большей части глаз потух, и они торопливо, практически не издавая звуков, удалились. Оставшиеся не рискнули напасть, видя мой уверенный вид, хотя и остались наблюдать издалека.

Мысленно я снова поблагодарил покойного Хармонда, научившего меня этому трюку, и отработавшему его со мной до той степени, пока он сам не подтвердил, что уверен в моей опасности, и направился вдоль по улице, выискивая признаки более высококачественной выпивки и публичных домов. Мне нужны были люди, у которых имелись деньги.

Процесс загнивания города сказывался не только на местных жителях, одежда большей части которых представляла собой либо что-то в стиле "садо-мазо", либо была никуда не годными лохмотьями, по которым было невозможно даже определить, чем изначально являлась вещь. Стены домов были тоже частично разрушены, куски отваливались уже и сами по себе, но также были видны и последствия "голодного бунта", произошедшего года три назад, и жестко подавленного корпорацией "Фудкрафт". Тот бунт унес около полумиллиона жизней, и оставшимся в живых вполне стало хватать еды.

– Простите... Хотите крысу? У меня хорошие крысы, жирненькие. Сама ловлю.

Маленькая девочка, лет пяти, исхудавшая, и завернутая в то, что когда-то было бумажным мешком, надпись на котором давно выцвела настолько, что уже было невозможно понять, от чего этот мешок был изначально, была откинута в сторону каким-то бугаем, с пирсингом покрывавшим почти каждый сантиметр его лица.

– Пошла на хер, маленькая прошмандовка, и больше не смей появляться на моей территории, со своими вонючими крысами, пока не заплатишь!

В ответ девочка отползла в сторону, и обложила бугая так, что я понял, что пилоты, которых считали даже более грубыми ребятами, чем армейских сержантов, в подметки не годятся, по лексическому запасу ругательств, этой девочке.

Бугай, с угрожающим видом, двинулся в ее сторону, и тут я ухитрился сам себя удивить, жестко произнеся:

– Не тронь ее.

Нет, признаюсь честно, еще месяц назад я прошел бы мимо и не обратил внимания на происходящее... Черт побери, да месяц назад я так и сделал, в похожей ситуации, но после встречи с теми ребятами, которые полностью подлатали мой корабль, мне, почему-то, захотелось вступиться за эту девочку. Может быть, дать ей тоже шанс почувствовать что-то, чего она не испытывала в своей недолгой жизни.