Кавалерова Маргарита Игоревна. 6 марта 1915 — 24 мая 1953 г.

Кавалерова Дашенька. 24 мая 1953 г.

Вы ушли — и ониуйдут за вами!»

Черта с два… Черта с два! Они даже не заслужили могилы своими страданиями!

Отца он хотя бы увидел, спасибо и на том. От матери с новорожденной сестренкой остался только столбик на забайкальской топкой равнине. Бог ты мой, сколько же там этих столбиков! На сотни километров тянутся они.

Кавалеров не посмел сойти с холма, походить по мари, поискать своих. Да и разве найдешь? Столбики-то безымянные! Посидел, поглядел, как сизые сумерки затягивают падь, и пошел через лес на станцию. Все время хотелось обернуться… Как там, в Долине Смерти, клубилось что-то в воздухе, стонало, окликало… Конечно, это ведь тоже долина смерти. А сколько таких долин по России, сколько, сколько…

Кавалеров не оглянулся. Знал, что увидит: мать, бегущую за ним, беспомощно простирающую руку, другой удерживая у груди спящего младенца. И еще знал, что если оглянется, то уже не сможет их покинуть: уйдет туда — вниз, в марь, ляжет под их столбик… окажется дома…

«Не время еще! Не могу!» — кричал он душой и, упрямо набычась, шел вперед, всей кожей чувствуя, как стихает, меркнет зов за спиной. Тогда же он поклялся вернуться — потом, позже, когда все будет сделано. И уже вернулся бы, если бы не сучонок!

Кавалеров с силой пнул стылое надгробие. Метнулся вперед, не сдержав сердца, сцепил пальцы на горле мраморного ангела. С наслаждением заглянул в незрячие, спокойные глаза…

И тут же брезгливо отряхнул перчатки, поднял воротник и, спрятав лопату на место, пошел прочь.

Сволочи! Все сволочи! Нет, правильно говорят умные люди: если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам!

Он чувствовал себя обманутым. Ему было мало того, что в той старинной, барской квартире в Нижнем теперь навеки — дом скорби. Он хотел, чтобы их преследовало воспоминание о предсмертных криках девчонки! Они должны были постоянно слышать ее сорванный хрип: «Не надо! Пустите! Мне больно!»

Кавалеров так шарахнул за собой калиточку, что ограда заходила ходуном.

Если бы он знал сразу, что Хинган соврал, убил бы его! А теперь все усложнилось… Т-тварь! Девчонка-то умерла сразу! Хинган так напугал ее, что она умерла мгновенно, от первого же страха, разорвавшего ей сердце!

Разве об этом мечтал Кавалеров? Разве это видел в снах? И главное, они все, они все знают, что добрый боженька смилостивился над их ангелочком, не дал Дашеньке ощутить боль. Все, что сделали с ней потом, было сделано с мертвым телом…

Ладно. Что поделаешь! Придется еще немного подождать!

Заткнуть глотку Хингану. Потом прикончить сучонка. Съездить в Нижний, полюбоваться на тех троих… Сказать им!

А как быть с Кириллом?

Кавалеров пожал плечами. Кирилл — единственный, к кому он не питал злобы, ведь парню и так досталось. Пусть живет!

Кавалеров торопливо шел к воротам, чувствуя, что носки промокли насквозь.

Такси бы, да где его тут возьмешь? Придется тащиться до троллейбуса, потом…

Елки-палки! Такси, что ли, подруливает? Нет, в самом деле!

Точно: у ворот остановилась бледно-желтая «Волга» с шашечками. Из нее вышли две женщины: одна в дорогой дубленке, другая в простенькой серой шубке.

Кавалеров сошел с тропки, пропуская женщин. Полуотвернулся, прикуривая, пряча огонек от ветра.

— Уже темнеет, — жалобно прошелестела та, что в шубке.

— Ничего! — напористо отозвалась ее спутница. — Еще не вечер! Только глянем — и назад. Эй, постойте-ка! На два слова! — Это сторожу.

Кавалеров усмехнулся, глядя вслед женщинам. Готовьте денежки, милашки, иначе с этим боровом и говорить не стоит.

Склонился к таксисту:

— Свободен?

Водитель приспустил стекло, глянул оценивающе:

— Да я не знаю… Вообще-то договорились, что я их подожду…

— Они тебе что, еще не заплатили?

— Ну, скажешь! Заплатили, конечно. Но просили полчасика подождать. Мне ведь тоже нет резона тащиться отсюда порожняком.

— Успокойся, порожняком не потащишься. — Кавалеров открыл заднюю дверцу, сел и тотчас принялся сдирать с ног промокшие ботинки. — Поехали, чего задумался?

— Да вот же… — нерешительно махнул вперед водитель.

Девушка в серой шубке бежала от ворот, махала рукавичкой:

— Подождите! Вы ведь обещали!..

Кавалеров вгляделся в ее размытое сумерками лицо. Нахмурился и покачал головой. Нет уж. Нет!

Бросил на сиденье рядом с водителем стодолларовую бумажку и тут же завалился на бок от резкого поворота.

Таксист сверкал глазами и жал на газ так, словно брошенные девицы могли догнать машину бегом.

Кавалеров обернулся, поглядел на бессильно свесившую руки серую фигурку.