Шрифт:
– Не помню.
Зои улыбнулась.
– Все ты помнишь.
Алекс вошел в дом и отнес инструменты в спальню Зои.
– Ничего, если я начну?
– спросил он.
– Хочу поработать над стенным шкафом.
Зои с трудом заставила себя посмотреть ему в глаза - ее щеки снова вспыхнули.
– Да, конечно.
Он посмотрел на Эмму.
– Мне нужно будет поработать с гипсокартоном, миссис Хоффман. Сможете потерпеть немного шума?
– Зови меня Эмма. Если мужчина увидел меня в пижаме, значит, уже слишком поздно фамильярничать.
– Эмма, - повторил Алекс с усмешкой, которая выбила все мысли из головы Зои.
– О, Боже, - пробормотала Эмма, когда Алекс вошел в спальню и закрыл дверь.
– Какой божественно красивый мужчина. Хотя его можно было бы чуть-чуть откормить.
– Я пытаюсь, - сказала Зои.
– Если бы я была в твоем возрасте, я бы уже давно потеряла от него голову.
– Я рискую потерять гораздо больше, чем голову, Апси.
– Не переживай, - ответила Эмма.
– Есть вещи похуже, чем разбитое сердце.
– Например?
– с сомнением спросила Зои.
– Неразбитое сердце. Когда ты никогда никого не любила.
Зои обдумала слова бабушки.
– Так что мне стоит делать?
– Думаю, тебе стоит как-нибудь приготовить ему ужин и сказать, что ты - его десерт.
Зои не смогла сдержать смех.
– Ты хочешь, чтобы у меня были проблемы.
– У тебя уже проблемы, - сказала бабушка.
– А теперь вперед - наслаждайся ими.
Глава 17
– Используй левую руку, - терпеливо инструктировала Зои, стоя с Эммой рядом с ящиком для белья около кладовой на кухне. Она читала буклет, который ей дал физиотерапевт Эммы, в котором описывались обычные домашние дела, укрепляющие мышцы после инсульта.
Эмма открыла дверцу стиральной машины левой рукой и посмотрела на Зои.
– А теперь достань белье и положи все в сушилку. Держись за меня.
– Я держусь за стиральную машину, - раздраженно ответила Эмма.
Алекс остановился в дверном проеме спальни Зои, где он устанавливал ванну на крошечном пространстве, где раньше был туалет. Он наблюдал за Зои и Эммой с тихим весельем, а призрак сидел сверху стиральной машины, свесив ноги.
– Не бери две вещи одновременно, - предупредила Зои, так как ее бабушка положила сразу несколько вещей за раз в сушилку.
– Так я все сделаю быстрее, - запротестовала Эмма.
– Нам не нужно быстрее. Нам нужно, чтобы твои пальцы сжимались и разжимались столько раз, сколько ты сможешь.
– И что мне нужно будет делать после?
– Положить сухое белье в корзину - одна вещь за один раз. А потом мы протрем пыль, чтобы разработать твое запястье.
– Теперь я понимаю, почему ты хотела, чтобы я жила с тобой, - сказала Эмма.
– И почему?
– спросила Зои.
– Бесплатные услуги горничной.
Алекс захихикал.
Услышав его, Зои сделала вид, что нахмурилась.
– Не поощряй ее. Вы провели слишком много времени друг с другом. Даже не могу сказать, кто кого плохо влияет.
– На кого, - сказала Эмма, копаясь в стиральной машине, чтобы вытащить больше белья.
– Это винительный падеж, значит, нужен предлог “на”.
Зои нежно улыбнулась.
– Спасибо, страж грамматики.
Голос Эммы отразился от стен сушилки:
– Не знаю, почему я помню это, но не помню название газеты, для которой писала.
– Белингам Херальд.
Зои обменялась взглядом с Алексом, когда тот пересек комнату и подошел к раковине за стаканом воды. Он уже привык к этим взглядам - беспокойству, которое она не могла скрыть, и подбадривание, которое никто не мог дать должным образом.
В течение двух недель, со времени как в дом на Озере Грез переехала Эмма, она испытывала моменты забывчивости, замешательства и волнения. В некоторые дни она была внимательна и собрана, в некоторые находилась как в тумане. Никогда нельзя было быть уверенным, как она себя будет чувствовать на следующий день.
– Зои, не мешай, - однажды раздраженно сказала Эмма.
– Позволь мне спокойно смотреть телевизор.
Извинившись, Зои пошла на кухню, откуда продолжала кидать беспокойные взгляды на Эмму.
– Ты все еще мешаешь, - произнесла Эмма.
– Как я могу мешать, когда я в полметре от тебя?
– Алекс, - позвала Эмма, - прогуляйся с моей внучкой.
– Я не оставлю тебя одну, - сказала Зои.
– Джинни здесь нет.
Джинни, медсестра, которая ухаживала за Эммой, приезжала каждое утро и оставалась до обеда. Ее самообладание помогло Эмме принять ее помощь в таких интимных делах, как принятие душа, выбор одежды на день и физиотерапия.