Шарик дрожал от злобы к Авиновицкому и сжимал кулаки. [Заехал бы за такие речи в рожу, — да прокурор, по всему видно, дюжий парень, сдачи даст.]

Авиновицкий меж тем кричал:

— Шуты вы, а не писатели! Во всякие обноски выряжались, теперь обносками декадентства щеголяете. Декаденты, по-вашему, тонкие люди, да только простофили, — толпе не умели угодить, — так обкрадывай их, тащи барское добро на базар, заплеванное, захватанное холуйскими руками.

— Вы, однако, слишком картинно, — проворчал Тургенев.

— Да, картинно. Вот и вы картинно пишете, как у какой-то дивчины изо рта ползли длинные, разноцветные ленты заунывной песни! Эх, вы! Звуки, дескать, плавали в воздухе, как клецки в супе! Сморчки вы этакие!

— Если вы этого не понимаете, — проворчал Шарик.

— Русского языка не знаете, — уличал Авиновицкий, — пишете «помимо» вместо «кроме». Пишете: вчинили иск. Иск чинить нечего, — суд будет чинить разбирательство, — иск вчать, начать надобно, а не вчинить. Вчали иск, — вот как надобно.

— Мы не юристы, — обиженно сказал Тургенев.

— Не юристы? Ну, будьте языковедами, математиками, лекарями, строителями, вообще просвещенными людьми будьте, а не мазилками писачного цеха. Не учась в попы не ставят. А вы полторы книжонки в плохом переводе с немецкого прочесть удосужились, так уж думаете, всю мудрость произошли. Знаете только, что «по ту сторону добра и зла», а как по ту сторону забраться, этого еще вы не расчухали. Выдумал бедный немчура сверхчеловека, вы и домекнулись, что сверхчеловек на прохвоста смахивает и должен проживать без паспорта и без сапог. Эх, вы, простачки!

— Вы все это очень мало поняли, — сказал Шарик, — во всяком случае мы стоим на высоте современных веяний, и я вам докажу…

— Да ну вас, — перебил его Авиновицкий, — говорить с вами противно. Что вы можете мне доказать, фельдшера литературные, писатели для публики второго и третьего сорта!

Авиновицкий круто повернулся и пошел от них прочь.

— Нет, вы послушайте, — крикнул вслед ему Шарик.

Но Авиновицкий, не останавливаясь, махнул рукою и поспешно удалился. Писатели, стоя среди площади, смотрели ему вслед [и говорили плаксивым голосом] с недоумением.

— Какой некультурный человек! — воскликнул Тургенев.

— Дураковат! — решил Шарик. — Хоть бы выслушал наши мнения. Обругал и пошел! Ретроград!

— Такие диатрибы возможно слышать только в России, — с горечью сказал Тургенев, — о, презренная родина!

— Да, русское недомыслие вопит в этих звериных криках, — сказал Шарик.

— О, — воскликнул со злостью Тургенев, — как бы я желал одним плевком оплевать все русское!

Шарик сочувственно пожал ему руку.

— Пойдемте на кряж, — сказал он, — я хочу видеть этот поганый город под ногами у себя.

— Мы выше всех этих людей, — мечтательно сказал Тургенев, — такие, как мы, будут жить через двести, триста лет. Тогда жизнь будет светлая. А теперь наш удел — слава, но бессилие.

После праздничной обедни прихожане расходились из церкви. Иные останавливались в ограде, за белыми каменными стенами, под старыми липами и кленами, и разговаривали.

— Сама княгиня Волчанская обещала Варе, уж это наверное, — говорил учитель гимназии Передонов, стоя в кружке молодых людей и угрюмо посматривая на них маленькими, заплывшими глазами из-за своих золотых очков. — Как только, говорит, выйдете за него замуж, так я ему сейчас же выхлопочу место инспектора.

— Да как же ты на Варваре Дмитриевне женишься? — нахально спросил краснощекий Фаластов, — ведь она же тебе сестра? Разве нынче можно и на сестрах венчаться?

Всезахохотали. Румяное, обыкновенно равнодушно-сонное лицо Передонова сделалось свирепым.

— Троюродная, — буркнул он, сердито глядя мимо собеседников.

— Да тебе самому княгиня обещала? — спросил щеголевато-одетый, бледный и высокий Рутилов.

— Не мне, а Варе, — ответил Передонов.

— Ну вот, а ты и веришь, — оживленно говорил Рутилов. — Сказать все можно. А ты сам отчего к княгине не явился?

— Пойми, что мы пошли с Варей, да не застали ее, всего на пять минут опоздали, — рассказывал Передонов, — она в деревню уехала, вернется через три недели, а мне никак нельзя было ждать, сюда надо было ехать к экзаменам.