Я со вздохом откинулась на сидение.

– Это самая короткая дорога, мисс.

Англия. Лондон. XIX век. Городской особняк маркиза Дерби.

Дневник Елены Соколовой.

– Ну, наконец-то!
– воскликнула маркиза Дерби, увидев меня.
– Почему так долго?

Не дав правдивой служанке и рта раскрыть, я начала нести полную околесицу, суть которой сводилась к одному - я так хотела выглядеть как можно более привлекательнее для молодого герцога, что никак не могла выбрать цвет для платья, более остальных подходящий мне. И мне поверили.

– Иди наверх, Сабина, - сказала матушка, - и начинай готовиться. Не позднее, чем через пять часов мы должны быть у ее сиятельства.

Уже поднимаясь по лестнице, я подумала: "Вот же припекло маркизе породниться с герцогиней. Но не буду я готовиться за несколько часов. Что я, ненормальная что ли?! Пойду лучше посплю часика два, а то встала сегодня ни свет не заря".

Проснулась я от того, что кто-то довольно-таки сильно тряс меня за плечо.

– Просыпайтесь, мисс, - сказал этот кто-то голосом Софи.

– Который час?

– Четыре часа пополудни.

– Четыре часа?!

От неожиданности служанка шарахнулась от меня.

– Ну, ничего себе я сплю! Не иначе, как сказывается свежий воздух.

– Я сказала вашей маменьке, что эти три часа Вы принимали ванну с лепестками роз и выводили веснушки.

– Три часа? А она?
– мне стало интересно.

– Сказала, что наконец-то Вы взялись за ум.

Ну конечно! Что еще может сказать "маменька". Ей главное, чтобы герцог сделал мне предложение как можно скорее, и дочь сделалась герцогиней Торнтон. Мне же сейчас главное, охранять герцога, попутно увиливая от помолвки. И что бы там ни говорил куратор, найти убийцу - уже дело принципа!

– И, пока Вы спали, приходила девушка от портнихи и принесла готовое платье.

– Вот и отлично.

И, смотря на неодобрительное выражение лица девушки, я засмеялась. Нет, а что? Все-таки маленькие радости я могла себе позволить в этом сумасшедшем веке. Во-первых, мне было в нем привычнее, чем в вычурном платье с вышивкой и бахромой. А, во-вторых, мне хотелось позлить его сиятельство. Я видела, с каким неодобрением он поглядывал на меня на балу.

Пока София застегивала мне платье, я придирчиво разглядывала себя в зеркале. Изумрудное платье сидело на мне идеально, акцентируя внимание на округлости моей фигуры и практически ничего не скрывая, лишь подчеркивая глубину моих зеленых глаз. Корсет я сегодня тоже решила не надевать, ограничившись бюстгальтером. Наряд мягко струился по телу, немного приоткрывая грудь (на этот раз в рамках приличия) и оставляя обширный простор для мужского воображения. Белоснежная кожа прекрасно гармонировала с платьем, от чего казалась почти прозрачной. Сам наряд был, что говорится "в пол".

– Мисс, давайте я займусь Вашей прической.

– Не нужно, София, спасибо. Сегодня я сама ею займусь. Лучше принеси мне нитку мелкого жемчуга. Так как это будет неофициальный визит, думаю, он прекрасно подойдет.

Служанка удалилась, а я задумалась. Конечно можно попросить служанку соорудить на моей голове что-то типа а-ля "Коссель" однако... просидеть не один час перед зеркалом, прежде чем служанка сформирует мои волосы в подобие прически... Я представила огромную "башню" на своей голове, этакое сооружение из лент, волос и драгоценностей плюс завивка, с которой я буду похожа на пуделя. Высота данного сооружения могла доходить до одного метра и более. Меня передернуло. Времени на этот шедевр затрачивалось уйма и, к тому же, данная прическа совершенно мне не шла. Достаточно было вспомнить Сабину. Овал лица вытягивался и становился яйцевидной формы, что вряд ли придало бы мне очарования. Я понимаю, веяние моды и тому подобное, но я всегда считала, что нужно носить то, в чем я бы чувствовала себя наиболее комфортно.

Согласившись сама с собой, я тщательно расчесала свои светло-русые волосы и заплела их во французскую косу. Пусть и не модно, зато достаточно удобно. Тут как раз вернулась служанка с жемчугом. Увидев меня, она ахнула.

– Мисс... Вы...

– Я закончила, София.

– Вы что же... пойдете так?!

– А что тебе не нравится?

Я еще раз взглянула на себя в зеркало. Не модно, но, по моему мнению, достаточно стильно и современно. Нет, а что? В конце-то концов, я же не еду так на бал. Я представила выражение лица заносчивого герцога и рассмеялась. Одев принесенную камеристкой пару белоснежных перчаток, я категорически отказалась от шляпки (с детства не люблю головные уборы) и, подмигнув своему отражению в зеркале, отправилась на поиски "маменьки".

"Мамочку" я нашла довольно-таки быстро. В гостиной, которая сейчас походила на ботанический сад, ввиду того, что была просто завалена цветами, я и обнаружила чрезмерно довольную "маменьку", которая отдавала последние распоряжения перед отъездом. Герцога Дерби я не нашла, из чего сделала вывод что едем мы с маркизой в этот раз вдвоем.

Я уже бывала здесь прежде, но не обратила внимания на убранство помещения. На стенах комнаты висели картины в позолоченной оправе, что говорило об их ценности, напольные вазы из фарфора традиционно стояли по углам, посередине гостиной стоял игральной столик с несколькими стульями из черного вяза, недалеко от игрального, стоял журнальный столик, на поверхности которого находились необходимые для письма атрибуты. Далее у противоположной стены стоял камин, над которым красовалось огромное зеркало, зрительно увеличивающее размер комнаты. У противоположной от камина стены стоял диван с закругленными бортиками и светлой обивкой. Рядом с диваном стояло несколько кресел, сделанных из темного дерева с полукруглыми ножками. На полу, по периметру всей комнаты лежало два роскошных ковра.

– Девочка моя!
– воскликнула она, едва увидав меня.

Я вопросительно изогнула бровь. Неспроста все это: донельзя счастливая улыбка на губах миссис Дерби и ее сияющие глаза.

– Вот, держи!
– она буквально всучила мне в руки целую стопку конвертов.

Пока я думала, что делать со всем этим, маркиза продолжила:

– Такой успех! Невероятно! Сегодня с самого утра слуги приносят цветы с карточками, я не удержалась, заглянула в некоторые...

Я в недоумении на нее смотрела, ожидая продолжения и сомневаясь в ее рассудке, особенно если вспомнить ее вчерашний холодный прием, когда она едва глянула в мою сторону.