Вера долгим взглядом смотрит на меня, затем

произносит:

– Покончим с собой?

– Катись ко всем чертям, Вер, - ворчит Лера.

– Ладно-ладно, я же просто предложила.

– Аня, можно тебя на минутку, - вклинивается

в разговор Макс. Я киваю и мы выходим в коридор.

– Нет, Леонова, серьёзно, что ты творишь? - вос-

кликивает он. - Нельзя ли мыслить как-то более

позитивно? В конце концов, ничего ужасного в вашей

жизни не произошло. Вы счастливые люди.

Я мрачно усмехаюсь.

– Серьёзно? Кто счастливый? Лера, которая от

безысходности легла под своего отчима? Вера, которая

от отчаяния спуталась с ни в чём не повинным

Сашком Петровым? Ира, которая от скуки связалась

с Андреем, хотя он ей даже не нравится? Может, я,

обидевшая и предавшая свою подругу только потому,

что мне было хреново? Или, может быть, ты, Макс?

Может, ты счастлив?

Макс молчит и смотрит на меня растерянно. Я

попала в точку. Он несчастен. Так же, как и мы.

– Ты теперь один из нас, Макс, как бы ужасно

и пафосно это не звучало, - подвожу итог я. - Мы

все погрязли в этом дерьме. И я понятия не имею,

когда мы из него выберемся и выберемся ли.

Тридцать пять

– Сегодня мы поговорим о смерти, - говорит Арина

Викторовна и пишет на доске тему.

«СМЕРТЬ» ярко горит на тёмно-зелёной доске боль-

шими белыми буквами. Обсуждение подобной темы с

подростками - явная провокация.

– Для начала, конечно же, хочется узнать, что вы

сами думаете о смерти, - говорит Арина Викторовна

так легко, будто спрашивает нас о погоде.

– Смерть - это ужасно, - не задумываясь, отвечает

Нина Игорева.

– Ты боишься смерти? - спрашивает классная.

– Боюсь, - честно отвечает Нина Игорева. - А кто

не боится?

– Знаешь, есть и те, кто не боится, - хитро произ-

носит Арина и кидает на Веру взгляд, который, к

счастью для Селивёрстовой, остаётся никем не замеченным.

– И всё же, на ваш взгляд, что такое смерть?

– Полная противоположность жизни, не более, - легко

пожимает плечами Ира, будто смерть для неё - что-то

несущественное, не стоящее того, чтобы обсуждать её.

– А я считаю, что это её часть, - подаёт голос

Лера. - Ну, знаете, вроде: рождение, бытие, смерть. Это

и есть жизнь.

– То есть, после смерти - ничего?

– Только гниль.

Тема смерти всё развивается, практически каждый в

классе уж успевает отличиться, высказав своё мнение по

поводу смерти, Арина Викторовна говорит о житейской и

философской точках зрения. И, как я могу судить,

философия не видит в смерти ровным счётом ничего

плохого, тоже считая её неотъемлемой и естественной

частью нашей жизни. Что ж, философия права.

– Кто у нас там отмалчивался? - бормочет Арина

Викторовна и осматривает цепким взглядом класс. -

Леонова. А ты нам что скажешь?

Нет, серьёзно, какого чёрта? Меньше всего мне

сейчас охота говорить о смерти. Хреновая тема.

– Давай, Леонова, у нас идёт обсуждение, поучаствуй,

– улыбается Арина Викторовна, и мне хочется что-нибудь

разбить об её голову.

– Одна моя подруга сказала, что все люди умирают

и это абсолютно естественно. Да, с ней трудно не

согласиться. Но знаете что? По-моему, это полный бред.

Если человек умирает от старости, то да, это естественно.

Но чаще всего ведь всё происходит совсем иначе. Люди

умирают от ножа какого-то придурка, от рака, от того,

что вскрыла вены в школьном туалете или из-за авто-

катастрофы. Но так ведь не должно быть, правда?

Человек не должен умирать, если он молод и хочет

жить. И если Бог есть, он должен это как-то

предотвращать, верно? Но всё происходит так, как

происходит, и мы ничего не можем с этим сделать.

Люди умирают и, если подумать, это ужасно. Но в

нас, глупых детях-максималистах, столько цинизма и

уверенности «знания жизни», что мы относимся к этому