– Очнись! – кричу я не своим голосом. – Андрей! Открой глаза! Посмотри на меня!

У него синеватые губы и белая, практически серая кожа. Кровавые разводы похожи на линии, проведенные дрожащей рукой, кистью, а ладони до сих пор теплые.

– Андрей, - шепчу я, - ты же сказал, что все получится. Ты же пообещал! Пообещал!

Зажмуриваюсь и порывисто касаюсь лицом его щеки. Я больше не чувствую запаха мяты. Его перебивает едкий, соленый запах крови, гари, моторного масла. Я больше не слышу его голоса, не вижу его глаз. Мне вдруг становится очень страшно. Я цепенею, распахиваю глаза и, сжимая в пальцах его плечи, думаю: что мне теперь делать? Как мне без него жить?

Кто-то поднимает меня на ноги. Я не сопротивляюсь, потому что до сих пор не могу пошевелиться. Пялюсь на тело Теслера и словно мантру повторяю:

– Очнись, пожалуйста, очнись. Очнись.

Но Андрей не шевелится.

– Мне очень жаль, - сбивчиво говорит отец, правда мне не удается оторвать глаз от лица человека, засевшего в моей груди. Он ведь, действительно, не встанет, не уйдет, не скажет, что я лезу не в свое дело, не накричит – ничего. – Надо уходить.

– Не могу.

– Зои…

– Я не могу! – глаза щиплет от слез. Я поворачиваюсь к Константину и, ощущая внутри дикий, неистовый пожар, кричу, – они убили его! Он убил его!

– Но…

– Мы все знаем! Абсолютно все! Андрея больше нет, его больше…, - хватаюсь руками за лицо. Вновь рвусь назад, но на этот раз не успеваю сделать и пару шагов. Мешок застегивают, перемещают в одну из машин скорой помощи, - нет. Что они делают? Что происходит? Нет!

– Так надо, - отец хватается за мои плечи и удерживает меня на месте. – Пожалуйста, Зои. Нам надо увезти тебя, пока не поздно!

– Нет.

– Поехали!

– Нет!

Я отпрыгиваю в сторону и вдруг чувствую в себе прилив горячей, ядовитой энергии. Мои глаза вспыхивают. Ничто так не мотивирует к действию, как злость или сильнейшая ярость. В нас просыпаются животные инстинкты. Подобное поведение люди легкомысленно называют преступлением, однако они сильно ошибаются. Месть вполне оправдана, ведь это единственное чувство, не возникающее из воздуха. Это вам ни раздражение, ни тупая радость и ни любовь. Не то ощущение, которое падает на нас, как снег на голову. Месть – это ответ тем, кто сделал нам больно. А если им можно, тогда почему нам нельзя?

– Я знаю, куда идти.
– Срываюсь с места. Отец хватает меня за локоть, но я решительно рвусь вперед. – Отпусти.

– Что ты делаешь?

– Пусти!

– Зои, черт подери, успокойся, прошу тебя! Ты ничего не исправишь! Мы должны срочно вернуться домой, взять билеты и…

– Что? – вспыхиваю я хриплым голосом. Горло до сих пор саднит от слез. – Что потом? Будем жить с мыслью о том, скольких людей потеряли?

– Будем жить! – теряет самообладание отец. – Чего ты добиваешься? Парня не вернуть!

– Прошу, отпусти меня!

– Нет, я не позволю тебе вновь рисковать своей жизнью! Сейчас ты слепа, расстроена и не думаешь о последствиях. Но позволь же мне помочь!

– Помоги! – восклицаю я. Приближаюсь к отцу и, разглядывая его похожие, зеленые глаза, шепчу, - но только сначала поверь мне.

– Поверить? Я не понимаю, я…

– Мне надо уйти.

– О чем ты говоришь? Что происходит, Зои? – он внимательно исследует мое лицо и вдруг задумчиво морщит брови. – Ты что-то задумала? Зачем тебе убегать? Куда?

– Доверься мне.

– Ради чего? Чтобы ты вновь исчезла? Чтобы пострадала?

– Чтобы я сделала то, что должна сделать.

– Черт, Зои, - папа потирает руками потный лоб. Его глаза слезятся, и, наверняка, причина в запахе гари, который развивается по ветру. Наверняка. – Я когда узнал, что у меня есть дочь, чуть с ума не сошел! Решил: зачем мне это? Она ведь никогда меня не примет. Никогда! Да и я. Что нас может связывать?
– он усмехается.
– Однако сейчас ты, действительно, стала частью моей семьи. Ты не просто девочка с улицы, которой нужна была помощь. Ты – моя дочь!

– Я знаю.

– Тогда почему я должен тебя отпускать?

– Потому что…, - слезы наворачиваются на глаза. Я неуверенно беру Константина за руку и сжимаю ее изо всех сил, - потому что надо доверять тем, кто дорог.

– Едва ли ты мне доверяешь.

– Ты ошибаешься.

– Но Зои…

– Пожалуйста, мне нужна твоя помощь. Ты нужен мне.

Мы стоим на перекрестке еще несколько минут, а затем я ловлю такси.

Отец провожает меня взглядом и выглядит ужасно взволнованным. Ох, если бы я только могла остановить время и броситься ему навстречу! Но я не могу. Запрыгиваю в салон и указываю адрес. Теперь нет обратного пути.