Громко выдыхаю. Вытираю с лица засохшие слезы и иду к главному входу.

ГЛАВА 16.

Я захожу в клуб. За барной стойкой сидят несколько мужчин. Они тут же поворачивают головы в мою сторону, застывают с хитрыми ухмылками, будто увидели очередную золотую куколку, а я лишь стискиваю зубы. Упрямо смотрю вперед. Специально игнорирую табуреты, сцену. Бреду к коморке, которую Босс самоуверенно называл кабинетом, и стараюсь ни о чем не думать.

В воздухе витает горький запах алкоголя, терпких сигарет, и я неожиданно вспоминаю, что волосы у мамы часто пахли именно так. Душным, забитым помещением, где раскуривали кальяны и упивались коктейлями. Вижу знакомую, потертую дверь администраторской и ухмыляюсь. Не хочу церемониться. Не хочу тянуть. Просто переступаю через порог и сжимаю в кулаки руки с такой силой, что становится больно: если он хоть словом обмолвится о моей матери, я сверну ему шею.

– Вот это да! – хрипит Босс отвратительным, высоким голосом и тяжеловато, практически со скрипом поднимается со стула. Он подходит ко мне, сплетает на пузе толстоватые пальцы и улыбается, будто специально пытается вывести меня из себя. Но я держусь. Глубоко вздыхаю и осматриваюсь. Коморка забита ненужным мусором, газетами, флаерами и потерянным бельем танцовщиц. Всего одно окно освещает стол, и от того в кабинете тускло, будто здесь вечная ночь. – Зои!

– Что вам нужно? – рявкаю я, уже ощущая, как к горлу подкатывает злость. – Говорите прямо. Я не собираюсь тут долго находиться.

– Не рада меня видеть?

– Нет.

Чувствую позади чье-то дыхание. Я и забыла, что Андрей рядом. Он не выходит вперед, однако держится поблизости, будто оберегает, что дико, ведь совсем недавно, он равнодушно бросил меня на съедение акулам.

Прочищаю горло и вновь спокойно спрашиваю:

– О каком долге идет речь?

– А ты забыла? Сопля, а? – он хихикает, и от того его брюхо отвратительно трясется. – Ну? Шевели мозгами. Я же просил тебя напомнить мамаше.

– Вы имеете в виду тот долг в три тысячи?

– Именно.

– Серьезно? Черт! – растеряно хлопаю глазами. Просто не верится. – Это шутка? Мы проехали почти тысячу километров ради трех косарей? Написали бы по почте! Я бы переслала.

– Еще мне, конечно, хотелось с тобой увидеться.

Он ржет, а меня так и тянет врезать ему прямо по уродливой роже. Я нервно раскрываю сумку, достаю кошелек. В глубине души радуюсь, что не взяла с собой заначку Саши, иначе пришлось бы отбиваться от алчных, сальных рук. Поднимаю перед собой три купюры и рычу:

– Аллилуйя! – вспыльчиво бросаю их на стол. – Надеюсь, теперь вы оставите новых квартиросъемщиков в покое.

– Надейся, - он дергано засовывает деньги в карман брюк. Вздыхает и, с любопытством осматривая мое тело, сообщает, – а ты изменилась. Стала красоткой. Щеки появились, да и одеждой затарилась. В чем секрет? Может, мне тоже стоит грохнуть свою мамашу?

Его смех звучит на фоне. Я непроизвольно отворачиваюсь и смыкаю дрожащие пальцы. Держи себя в руках, Зои. Дыши.

– Идем. – Андрей кивает в сторону выхода. – Пора уходить.

– Твой телохранитель? Тоже хорошо одет. Вы часом не из Беверли Хиллз. Сопля? А что за прелестный «Ролекс» у него, м? Сколько же в кошельке денежек завалялось? – он нажимает на какую-то кнопку в столе. Обнажает испорченные, желтые зубы и хрипит, - поделитесь.

Как же банально. Я закатываю глаза к потолку, слышу, как в коморку врываются еще два высоких амбала и тяну:

– Не стоит.

– Куда ты уехала? Твоя дешевая мамаша едва успевала по счетам платить, а теперь ты приезжаешь вся расфуфыренная, будто кукла. Ха, кукла! Не хочешь поработать на меня, сопля? Уверен, таким как ты – престижным экземплярам – доплачивают сверху.

– Мы уходим.

Голос Андрея прожигает воздух. Он хватает меня за плечи, практически несет к двери, однако застывает перед двумя высокими амбалами, перегородившими путь. Не знаю, почему они еще не убегают в истерике. Увидев огонь, вспыхнувший в глазах Теслера, лично я безумно и чудовищно пугаюсь. Он пихает меня к себе за спину и холодно, медленно повторяет:

– Мы уходим.

– Вы уйдете, когда я скажу, - хрипит Босс. Смотрю на его нелепую, ярко-оранжевую футболку и морщусь.

– Ты напрашиваешься на большие неприятности, - уж я-то знаю, о чем говорю.

– Деньги, украшения, часики – все на стол. Живо.

– Не надо.

– Твоя мамаша вечно сопротивлялась! Не буду на пилоне, не буду два раза за ночь, не буду, не буду, не буду! – он вдруг резко подлетает ко мне и хватает за руку. От неожиданности я даже вскрикиваю. – Но правда в том, что когда я давил на нужные, болевые точки – она податливо, беспомощно соглашалась, слышишь? Соглашалась! Поэтому не повторяй ее тупых ошибок, сопля! Выкладывай на стол деньги! Живо! Прямо сейчас! Выкладывай!