атаманам и всем молодцам войска запорожского. Еще при жизни блаженной памяти

нашего родителя мы видели от ваших милостей расположение к нашей особе; в разных

местах вы жертвовали за нас жизнью, и теперь, по смерти родителя нашего,

продолжаете быть такими же и оказываете нам неизменную преданность. Мы

принимаем это с благодарностью и обещаем при всяком случае сохранять в своей

памяти ваше мужество и расположение к нам. Так как мы с согласия чинов Короны

Польской и Великого Княжества Литовского избраны, по воле Божией, королем, чего

желали и вы, то уверены, что, радуясь этому, вы будете нам верны и послушны, будете

стараться вашею службою и рыцарскими подвигами, когда последует от нас повеление,

заслужить нашу милость, и в настоящих обстоятельствах Речи-Посполитой, как только

позовет вас коронный гетман против нашего неприятеля, не соблюдающего присяги и

мира, не станете медлить, а поспешите, по указанию, к услугам нам и Речи-

Посполитой. Вы уже испытали нашу королевскую милость в уравнении прав отцов

духовных вашей греческой веры с отцами унитами, и на будущее время мы будем это

поддерживать, а вас за труды ваши обещаем вознаградить. Другие просьбы, внесенные

вашими послами пред коронациею, мы оставляем, сообразно посполитому праву, до

будущего времени и рассудим о том с панами-сенаторами. Сколько позволит закон и

справедливость, вы не будете забыты милостью нашею. Послы ваши подробнее скажут

обо всем, а мы, уверяя вас в неизменной нашей милости, желаем вам от Бога доброго

здоровья».

Видно, что Владислав в это время понял, какое важное значение могут иметь козаки

для королевской власти. Но королевское благоволение не могло их защитить от вражды

к ним всего дворянства, а эта вражда в последнее время усилилась: на Козаков

смотрели как на стихию, опасную для республиканской свободы шляхетства, такую

стихию, которою легко мог воспользоваться монархизм; его же очень боялось

шляхетство. Козачество выиграло в том, что Речь-Посполитая признала

восстановленную им православную иерархию, но оно не могло быть довольно и с этой

стороны. Домогательство Козаков участвовать на сеймах было отвергнуто и трудно им

было возобновлять его. Самая свобода греческой религии должна была существовать

более на бумаге, чем на деле. Владислав предоставлял равную свободу как унитам, так

и православным: казалось, чтб могло быть справедливее? Но оказывалось, что за

унитов было без малого все дворянство Речи-Посполитой, а за православие, кроме

безгласной, порабощенной громады простого народа, небольшая часть дворянства, еще

не успевшего утратить веры отцов своих, да козаки, то-есть те из народа, которые

стремились вырваться из порабо-

J) Р. И. П. Б., IY, № 22.

72

щения, освященного законом и, следовательно, стать на борьбу с законом, властью,

государством. Пока уния, источник раздоров, раздвоивший народ русский, не была

уничтожена, все льготы и привилегии православию не могли иметь большой силы. Так

как сейм постановил одни церкви отдать православным, другие унитам, то нужна была

еще коммиссия для разбора: какие церкви должны быть православными и какие

унитскими. Вместе с церквами, шла речь и о церковных имуществах. Это повело к

спорам, в которых та сторона, за какую была сила шляхетского большинства, всегда

брала верх. ИИо челобитью русских,—говорит украинский летописец,—никакого

облегчения не получили х). В феврале 1633 года, во время коронации, примас, возлагая

корону на Владислава, напомнил ему, что, получая корону и помазание от римско-

католической церкви, король должен охранять и распространять римскокатолическую

веру и не считать всенародным правом тех уступов, которые он, для всеобщего

спокойствия, обещал еретикам 3). Это показывало, что непринадлежащим к римско-

католическому исповеданию надобно было ожидать всевозможнейшего

противодействия со стороны духовенства, не считавшего гражданских постановлений