своим приближенным: «вот такими верными слугами и вы мне будьте» 1). Однако,

ничто,—говорит турецкий историк,—не могло удержать падишаха от предприятия

вести войну. Деверным отказали в мире и только по великодушию позволили

польскому послу возвратиться в отечество 2). В Адрианополе падишах назначил уже

шегриара (главнокомандующего) на предстоящую войну. Но .войны на этот раз не

было.

Поляки поспешили помириться с Московским Государством. Поляновский договор

прекратил войну. Польские историки говорят, что падишах тогда склонился к миру

потому, что не надеялся более на союз с Московским Государством 3).

Восточные писатели помещают это событие в 1633 году и говорят, что 28 шевала

(13 апреля) падишах получил известие, что ляхи, занятые войною с москвитянами,

желают отдаться с покорностью на волю падишаха 4); но это известие несправедливо,

ибо война поляков с москвитянами началась только в октябре 1633 года. Польские

историки помещают это событие в 1634 году. Стоя в Адрианополе, падишах, прежде

чем начинать военные действия, послал Шагин-агу в Польшу для объяснений;

последний прибыл в Варшаву в июле 1634 года б). По восточным источникамъ8),

польский король изъявил согласие быть покорным воле падишаха, а польский историк

говорит, что турецкий посол объяснил, что нападение Абаз-паши сделано без воли

падишаха и вместе с тем жаловался на козацкие разбои 7). Положили, что падишах

накажет Абаз-пашу, а поляки усмирят Козаков; на этих условиях заключили мирный

договор. Со стороны Оттоманской Порты дано обещание удержать татар от нападений

на Польшу и наказывать их; польское же правительство обязалось совершенно изгнать

Козаков с днепровских островов 8).

Султан, действительно, приказал казнить смертью Абаз-пашу, но не как виновника

раздора, а в припадке бешеного самодурства, чем во все свое царствование отличался

султан Мурад IY 9).

Полякам надлежало теперь принять действительные меры к прекращению козацких

морских походов для взаимного спокойствия как Польши, так и Турции. Собственно

забота о преграждении пути козакам из Днепра в Черное море падала не на поляков, а

на турок, потому что устьем Днепра владели последние. Давно уясе была построена

крепость Очаков с соседними укреплениями для того, чтоб можно было обстреливать

устье Днепра и не допускать Козаков выходить в море. Но в начале XYII века от плохой

под-

*) Hammer. У, 178.

2)

Collect., 87.

3)

Pam. do pan. Zygm. Ш, I, 227. *) Collect., 193.

5)

Pam. do pan. Zygm. III, I, 227. c) Collect., 193.

7) Pam. do pan. Zygm. III, I, 228. s) Collect., 124, 190. s) Hammer. Y, 192.

77

держки эти укрепления рассыпались. В 1626 году турецкое правительство занялось

возобновлением и поправкою устьднепровских укреплений; назначили построить две

крепости на обеих сторонах Днепра х). По известию Воплана, видевшего это место в

1635 году 2), Очаков вмещал в себе до двух тысяч жителей, имел укрепленный замок с

якорным местом для галер, которые стояли там для укрощения Козаков. На юг от

Очакова был другой замок, обстреливавший Днепр, а на другом берегу башня, где

турецкая стража давала знать галерам о тревоге. Наконец, для большей безопасности,

были протянуты поперек Днепра цепи. Козаки, по выражению Воплана, смеялись над

этими средствами. Составив флотилию из чаек и достигнув близости устья, козаки

скрывались в камышах, верстах в двадцати (в трех или в четырех милях) от турецких

галер, дожидались темных ночей пред новолунием, и тогда прокрадывались посреди

турецких галер. Иногда они рубили толстые деревья и пускали с сучьями по воде прямо

на цепи, протянутые чрез реку, а сами кричали; турки, не видя ночью ничего, но

замечая, что цепи трогались, полагали, что это козацкия чайки наткнулись на цепи и

палили по ним усердно, а тем временем козаки проплывали, извиваясь между шхерами