И бабушка попыталась поцеловать мне руку, но отец строго сказал:

– Это еще что, мама?
– у отца даже голос изменился.
– Чтоб я этого больше не видел. Никто его никуда не изби-рал. Парень как парень. А если у него такие способности, то Бог здесь не причем. Такие факты призвана объяснять со-временная наука.

Бабушка согласно кивала головой, но, конечно, оста-валась при своем мнении.

В тот раз на родине отца, в глухой Брянской деревуш-ке, куда отец повез меня с матерью после освобождения Брянской области, состоялась моя любовь к бабушке Васи-лине. И эта любовь незримо и прочно соединилась с чувст-вом любви к Родине, потому что там, в этой глуши меня сразили наповал дикие, уходящие в бесконечную даль и те-ряющиеся за горизонтом Брянские леса, и ручей вокруг холма, на котором строился новый дом, потому что в де-ревне, после партизанского противостояния немцам оста-лись лишь обгорелые остовы печей, да землянки, в которых люди жили, как кроты.

Там, в бабушкиной деревне я налился вдруг силой и понял, что другой такой земли в мире больше нет и не бу-дет.

Жить в деревне с каждым годом становилось все тяже-лей. И через год отец привез из деревни брата с женой, по-том приехала младшая сестра, а за ними потянулась посте-пенно другая родня. А когда умер дед Тимоха, бабушка за-колотила дом и тоже подалась поближе к детям...

Боль отступила, и Василина, освобожденная на время от страданий, забылась коротким сном, а проснулась с мыс-лью о сыне Николае и невестке Зинаиде, у которых жила все это время. О разговоре, который возник у них перед тем, как "отфутболить" ее к Нюрке, она не знала...

– Вези матку к Нюрке, - сказала Зинаида мужу, когда они легли спать.
– Пусть у нее поживет.

– Что так?
– удивился Николай.

– А сил никаких моих больше нет. Уже что зря вытво-рять стала.
– Зинка приподнялась на локте, пытаясь в тем-ноте определить выражение лица мужа.
– Опять кастрюлю с супом перевернула... Тряпку на плиту положила. Никак не пойму, откуда гарь идет. Глядь, - тряпка горит.

Зинка проглотила слюну, пытаясь справиться с оби-дой, комком застрявшей в горле. Не справилась и сквозь слезы добавила:

– Тарелки. Все тарелки перегрохала.

Николай нашарил на тумбочке папиросы и, чиркнув спичкой, закурил. Свет на мгновение ослепил Зинаиду, и она закрыла глаза. Хорошо взбитая перина нежила рас-слабленное тело, и резче обозначалась усталость, а мозг требовал сна, но взвинченные нервы не давали покоя, и Зинаида долдонила свою навязчивую мысль, вбивая ее в голову мужа:

– Почему все ты? В конце концов, у нее есть еще две дочки и сын. Пусть у них о матке тоже голова болит.

– Квартиру-то мы с матерью вместе получили, - подал, наконец, голос Николай. От сильной затяжки его лицо вспыхнуло красным огоньком и, мелькнув двойным подбо-родком и мясистым носом, погасло.

– А мы с ребенком и без матки получили бы.
– И за-молчала, ожидая, что скажет теперь Николай.

– К Нюрке нельзя, - стал сдаваться Николай.
– У нее одна комната.

– Ну-к что ж?
– повеселела Зинаида.
– Не танцы же они там будут устраивать.

– Так Нюрка с мужиком живет, - удивляясь Зинкиной тупости, сказал Николай, поворачивая к ней голову и забыв затянуться папиросой, а она уже еле мерцала, не раскурен-ная.

– А он там не прописан!
– бойко ответила Зинаида.

– Для того чтобы с бабой спать, прописки не требуется, - резонно возразил Николай.

Зинка почему-то обиделась, но дулась не долго, пото-му что надо было доводить дело до конца.

– Тогда к Тоньке, - подумав, решила Зинаида, - у них тоже две комнаты.

– Ага, а девки не в счет? А Верка, Федькина племянни-ца? Между прочим, беременная ходит.

– Да ты что?
– засмеялась Зинаида.
– В самом деле?

– Ну-у! Тонька мне вчера сама оказала.
– И уж, гово-рит, ничего сделать нельзя.

– Во, девки пошли! Соплячка ж еще совсем.

– На это ума не надо, - буркнул Николай.
– Семнадцать лет по нонешним временам самый для этого подходящий возраст.

– Сиди, губошлеп, - ткнула мужа в бок Зинаида и поин-тересовалась:

– Сказала хоть от кого?

– А чего говорить-то? С кем ходила, от того и брюхо.

– Это милиционер-то этот?

– А то кто ж?

– Не отказывается хоть?

– Попробовал бы отказаться, - Николай глухо, как в бочку кашлянул.
– Уже родителям написал, о свадьбе сго-вариваются.

– А где ж жить-то будут?

– Говорят, ему квартиру обещали, как женится.

Удовлетворив свое женское любопытство, Зинаида вернулась к старому разговору:

– Так что с маткой-то?
– спросила она.

Уж тогда давай к Нюрке, - решил Николай.
– Нюрка младшая. Мать ее любит больше всех.

Зинка успокоилась и быстро уснула. Она свернулась, как кошка, калачиком, уткнув голову в плечо мужа и обняв его руку. И в еще некрепком сне сладко причмокивала губами, пухло втягивая их и невнятно что-то договаривая уже во сне...