Шура быстро успокоилась. Скоро заговорили свободнее, за столом стало оживленно.

После второй рюмки Нюра вдруг затеяла склону с Шурой.

– Плохо нам без матери будет, - вздохнула Шура.
– Любила я ее.

– Любила, - ехидно сказала Нюра.
– Потому и клубнику со своей дачи по базарной цене продавала.

– Брешешь!
– ощетинилась Шура.
– Я клубнику Клавке, а не матери приносила. А чегой-то я ей за так должна отдавать? Я работаю так же, как и она. Не богаче всех.

– Клавке принесла, - передразнила Нюра.
– А мать не с Клавкой живет. Как только совести хватает? Нет, чтоб принести - на, мол, мам.

– Подлюка ты, Нюрка!
– взорвалась Шура.
– Кто бы говорил, только не ты. Помолчала бы лучше. Ты матери много принесла? Твой Федор из последних грошей тридцатку у матери занял, да так и не отдал.

– А ну, хватит!
– цыкнул на них Михаил.- Забыли, где сидите? Совсем охренели?

Шура уже поставила руки в боки и набрала побольше воздуху в легкие, готовясь разнести Нюрку, но от окрика Николая опомнилась. Груди сестер тяжело вздымались, а из глаз, когда они встречались взглядами, летели разящие молнии, сталкивались где-то на полпути, и, казалось, треск идет по комнате.

Охмелевший Иван вдруг затянул "Ой цветет калина". Разгоряченная Шура с разворота подцепила его локтем, и он кувыркнулся со скамейки на пол, попытался встать, но дальше четверенек дело не шло. Михаил с Шурой подняли его и увели на кухню, где уложили на топчан.

Павлет пил и не пьянел. Он старательно ухаживал за Ириной, подливал в рюмку водку, подкладывал закуску и, протягиваясь к тарелкам, то и дело, как бы невзначай, цеплял ее то за бок, то за грудь, хотя и так сидели тесно, касаясь друг друга.

Ирина почти не пила, но ухаживания с замиранием души принимала. В этой игре, которую затеял Павлет, было что-то греховное, но до обморока сладостное, и она не противилась этому; и любопытно было и тревожно, и хотелось броситься в грех, как в омут, с головой.

Володька только подливал себе в стакан и пьянел все больше и больше. Ирина поглядывала на мужа настороженно и, хотя сама дала ему волю, теперь боялась за него, ненавидела и жалела себя, не сознавая, что этой жалостью старается оправдать свой флирт.

Когда Володька встал и нетвердо пошел в коридор курить, Ирина вышла за ним и дала волю раздражению.

– Нажрался?
– Учти, я домой тебя тащить не буду.

– Я трезвый, - тяжело выговорил Володька. И вдруг свирепым взглядом вцепился в Ирину и рявкнул:

– Иди отсюда, гадюка!

Ирина вспыхнула и, ни слова не говоря, тенью скользнула в комнату. Застолье базарно гудело. Разбились парами и кричали о своих делах, обидах, болезнях.

Шура плакалась Клавдиной соседке Вере на своего Ивана.

– Убила бы, паразита. Я с ним и по-хорошему, и по-плохому - ничего не помогает, - жаловалась она.
– Вер, ведь без просыпу. Прошлый раз чуть дачу не спалил. Хорошо мы с Валькой подоспели. Как пьяный курил, так с папиросой и уснул. В одеяле полуметровая дырка. Вата тлела, дым, гарь по всей комнате - так хоть бы шевельнулся! Ох, и зло ж меня взяло. Я его возила за волосья ...всю морду раскровянила. Да что толку-то? Проспался - и за старое.

Шура всхлипнула и вдруг зло блеснула глазами:

– А я терплю, терплю, а потом сдам во Мценск, в ЛТП , там быстро вылечат.

Вера наклонилась к Шуре:

– А я вот что тебе скажу, - зашептала она.
– Есть одно средство. У нас сосед хромой, Юрка. Уж как пил! Все пропивал. С себя вещи продавал... Сейчас в рот не берет. Как подменили.

Шура заинтересованно посмотрела на Веру.

– Есть одна бабка, ее все Шкрипка зовут. С трех раз заговаривает со святой водой и дает травку, а травку нужно в еду подмешать. И все! После этого водку на дух не принимает.

Шура заволновалась:

– Веранька, милая, век буду Бога молить. Сведи меня с бабкой этой.

В глазах была мольба.

– Свести не долго. Только не за так. Шкрипка двадцать пять рублей берет ... Ну. и мне пятерочку.

– Да кабы вылечить, оно и не жалко, - нерешительно сказала Шура. Вера уловила эту заминку и, приставив к ее уху ладонь, зашептала что-то. Зинка также отвечала шепотом.

А рядом тетка Марья давала рецепты "от солей" жене Михаила Клавдии:

– Ты попробуй кедровые орехи. Двести граммов не очищенных орехов на поллитру спирта. Потом залей спиртом, и пусть стоят две недели, - учила Марья.- Потом на ночь растирай больное место. Говорят, хорошо помогает.