Я ведь обещал ее тетушкам, что научу ее вести себя в большом городе.

– Итак, – Франсуаз врезала носком сапожка по стене так сильно, что доска провалилась, поднимая облако трухлявой пыли, – особого выбора у нас нет, и не стоит тянуть кота за…

– Френки, – строго напомнил я.

– Ладно, решим, что этого кота кастрировали в прошлый раз, и не станем тянуть его за хвост. Ты согласен – я про мое предложение, а не выражение?

– Конечно.

– Тогда свяжись со своим другом, трехголовым крыланом. Паутинника можно убить только одним способом. Нужен древний палаш, выдержанный в крови людей-деревьев, с рукояткой из кости бешеного мамонта. Это редкая штука, но трехтыквенный продает старинное оружие, у него должно быть. Пусть пришлет как можно быстрее, с виверной или даже с пегасом. Я все оплачу. Снесу голову поганцу, и забудем об этом.

Я не без удивления взглянул на демонессу:

– Френки! Откуда столько жестокости? Мы вполне можем решить дело миром.

– Как еще? Может, мне с ним переспать?

– Ты меня шокируешь. Ты знаешь, кто такой паутинник?

– Парень, который скоро окажется без головы… И без других частей тела тоже.

– Нет. Паутинник – человек, которого наказали Великие Небеса. Когда-то он совершил ошибку – не по оплошности, не по незнанию, а оттого, что поддался гневу. За этот промах пришлось заплатить другим людям – тем, которые просто оказались поблизости и не имели ничего общего с происходящим. И вот с тех пор паутинник обречен жить так, как живет сейчас.

– Скоро я его избавлю, – пообещала Франсуаз. – От жизни.

– Это необязательно. Ты сама видела, как раскачивается маятник судьбы. Это означает, что мироздания начинают смещаться. В такие мгновения открываются необычные возможности. Мы можем вернуться в прошлое и сделать так, чтобы этот человек принял правильное решение и не стал паутинником. Тогда, после нашего возвращения, его уже здесь просто не будет. И тебе не придется никого убивать.

– А мы можем вернуться в собственное прошлое и исправить свои ошибки?

– Нет. Это было бы слишком просто. Другое дело – паутинник, которого наказали небеса. Его судьбу мы в силах исправить. Все остальное – нет.

– Чертовы правила… Но послушай, Майкл. Если, когда мы вернемся, паутинника здесь не будет, значит, Иоахим попросту сможет забрать свои пожитки и смыться. И в исправленном варианте событий это произойдет еще вчера. Я не мастерица по временным парадоксам, но это выглядит так: он смоется, а нам останется только локти кусать.

– Я не сказал, что мой план идеален. Но это все же лучше, чем убивать паутинника, – ты не находишь?

Франсуаз хмыкнула:

– Убить было бы интереснее. Что нам надо сделать?

– Просто шагни вперед.

– Не присоединиться ли нам к каравану? – спросил я.

День клонился к вечеру. Две луны, одна за другой, поднимались из-за гор.

Казалось, на тысячи верст вокруг рассыпано золото. Мы находились в центре пустыни Великанов, и сумеречные тени ложились на остывающий песок.

– Я знаю, куда ехать, – сказала Франсуаз, упрямо подняв подбородок.

Девушка сидела на великолепном скакуне, каштановые волосы рассыпались по ее плечам.

– Если бы знала, – задумчиво ответил я, – мы бы уже были там.

Мой верховой дракон хлопнул когтистыми крыльями, недовольный остановкой.

– Я обещала, что приведу тебя к развалинам храма. И я это сделаю.

Франсуаз окинула горизонт взглядом, но далекие горы по-прежнему оставались единственным нашим ориентиром. Наверное, она ругала про себя руины храма, которые специально исчезли, чтобы поставить ее в неловкое положение.

– Если мы не прибудем к руинам вовремя, – произнес я, – пустынные призраки не получат свои приглашения и не попадут на маскарад привидений. Мы не имеем права их подвести. Уверен, караванщик знает эти места. – Я направил своего дракона вперед.

– Я сама их знаю, – возразила Франсуаз, но все же последовала за мной.

Двенадцать повозок, тяжело груженных товаром, стояли лагерем среди барханов. В каждую арбу была впряжена толстая ездовая ящерица. Купец в богатых одеждах расхаживал вразвалку между повозками, что-то втолковывая помощникам.

Франсуаз, недовольно ворча, ехала за мной. Она еще не решила, на кого обидеться больше – на развалины храма, которых не оказалось на месте, или на меня, раз я не поверил в ее способности гида.

Гоблин в полном доспехе и с кривым ятаганом за поясом стоял поодаль от караванщика. Это был охранник. Он проводил нас внимательным взглядом, но не счел за грабителей, поэтому промолчал.

Зато купец кричал за десятерых. Это был толстый гном с лопатообразной бородой и большим красным носом. Его толстое лицо покраснело, широкая борода вздрагивала при каждом слове. Размахивая руками, он бранил своего писца, высокого худого эльфа.