— Не отдам! — воскликнул Роман и рванул руль к себе. Майя подняла голову и выпрямилась. В руке у неё букет из ромашки и ещё каких-то розоватых мелких цветов.

— Ай-яй! — покачал головой Егор, разглядывая мопед. — Фара сбоку помята… И рама плохо покрашена. Небось кистью мазал? А надо бы из распылителя… А это ещё что? — Он нагнулся к звонку и посигналил. — Разве это сигнал? Пискляк какой-то. Мог бы и получше звоночек подобрать…

— Гад ты! — с ненавистью сказал Роман, не отпуская руль, хотя и понял, что всё потеряно.

— Что же мне с тобой, грубияном, делать? — улыбнулся Егор. — Слова-то какие нехорошие говоришь… Надо бы проучить, да вот как? По шее накидать или…

— Дом подожги! — выдавил сквозь стиснутые зубы Роман.

— Намёки какие-то… — поморщился Егор и вдруг, округлив глаза, рявкнул: — Руки убери с чужого аппарата, прыщ!

Может быть, если бы к ним в этот момент не подошла Майя, Роман и не осмелился броситься на парня, который по крайней мере в три раза сильнее его. Он ткнул его кулаком в Наглое улыбающееся лицо и в то же мгновение мощным ударом был отброшен в сторону и растянулся на тропинке у самых ног Майи.

— Как вам не стыдно?! — закричала девочка. — Вы же большой, а он…

Слыша ровный гул в голове, Роман облизнул разбитые губы, поднялся на ноги и снова бросился на Пестрецова. Тот, не ожидавший этого, отпрянул и, видно, оступился. Падая, он увлёк за собой мопед. Отшвырнув его, пружинисто вскочил на ноги и сгрёб Романа за воротник. Рубашка треснула. И тут, к своему ужасу, Роман почувствовал, как его правое ухо попало в железные клещи.

— Не бить же тебя, несмышлёныша, — цедил Егор. — Я тебе, цыплёнку, все ухи откручу… — Клещи тискали, кромсали ухо. Роман с трудом сдерживался, чтобы не закричать. А ещё сильнее боли терзало унизительное чувство: на глазах девчонки его дерут за уши, как малолетку… Уж лучше бы, паразит, ударил кулаком.

И тут его удивила Майя.

Она кошкой бросилась на Егора и вцепилась в его рукав.

— Вы… вы зверь! — кричала она. — Отпустите его!

Пестрецов ослабил хватку, и Роман вырвался. Невольно ощупал ухо. Ему показалось, что оно стало огромным, как у слона, и налилось кровью. От боли выступили непрошеные, предательские слёзы.

— Ишь какая отчаянная! — ухмылялся Егор. — Что этот пёсик-карапузик кинулась на меня… А ежели бы рукав оторвала? Рубашка-то у меня новая, весной только купленная… Пришлось бы твоему дедушке разориться… Иль он, говорят, профессор, богатый?

— Я не хочу с вами разговаривать, — сказала Майя и повернулась к Роману. — Уйдём отсюда!

Роман стоял, опустив руки, и отрешённо смотрел прямо перед собой. Бывают в жизни человека такие унизительные мгновения, когда он бессилен что-либо сделать, а как бы ему хотелось броситься на Егора и — раз, раз! — сокрушительным ударом в челюсть свалить этого верзилу на землю…

— Надо бы тебя ещё поучить маленько, да дело такое… Успеется, — сказал Егор, разворачивая мопед.

— Он отобрал твой мопед? — взглянула Майя на Романа. Тот ничего не ответил, только нижнюю губу прикусил. — Это же грабёж! — воскликнула девочка, сверля Пестрецова гневными глазами.

— Мопед-то это мой, — улыбнулся Егор. — Я за него свои кровные заплатил… И дарить его пока никому не собираюсь.

— Вы не зверь, — сказала Майя. — Вы в сто раз хуже… Серый волк и тот благороднее вас.

— Болтушка! — добродушно проворчал Пестрецов.

Он завёл мопед, вскочил в седло и, описав вокруг ребят полный круг, остановился.

— Сетку-то я нашёл, — сказал он, обращаясь к Роману. — Недалече от берега была потоплена… И камень в ней завёрнут. Ну ладно, утопил… А зачем же рвать-резать? Негодная теперь сетка-то, барахло… Плакали мои денежки!

— Зачем вы нам всё это говорите? — сверкнула на него глазами Майя.

— Чует собака, чьё мясо съела, — ещё больше скосил на Романа глаза Егор и, дав газ, укатил. На том самом мопеде, который Роман и Гришка Абрамов целый месяц ремонтировали. И даже в складчину купили сцепление и другие детали.

— Какие у него глаза неприятные, — сказала Майя. — Смотрит на тебя и как будто в сторону.

— Он косой, — буркнул Роман.

— Надо куда-то пойти, пожаловаться, — сказала Майя. — Слыхано ли дело, среди бела дня мопеды отбирают!

— Ну его к чёрту, — сплюнул кровью Роман. Разбитая губа всё ещё кровоточила.

— А ты смелый, — восхищённо сказала девочка. — Такого здорового парня не испугался!

Она подошла к нему совсем близко и, достав из кармана платок, стала вытирать кровь с губы.

— Он правду сказал: мопед его, — выдавил из себя Роман. — Он его в речку выбросил, а мы с Гришкой — вот дураки! — подобрали и отремонтировали. Как будто не знали Егора Пестрецова!

— Отвратительный тип, — заметила Майя. — Не стоит о нём говорить!