Я повернула к дому. А ведь я еще не выяснила, какие у Волков порядки, что они берут за право проживания на их берегу…

— Здесь я должна делать то же самое?

Казалось, Бэрин не понял. Повернул медленно голову и взглянул на меня через плечо. Губы его почти беззвучно шевельнулись: «что?». Я переступила с ноги на ногу, ожидая ответа.

Только что стоял в нескольких ярдах от меня, а через мгновение налетел, сгреб железными руками, прижал — ребра хрустнули. Выдохнул:

— Нет. Никогда. Нет.

И он еще приставал к ней со своими шуточками и поцелуями! Хотя поцелуи ей все-таки понравились… Но Лисса вполне могла решить, что он собирается потребовать того же, что и этот… урод. Ах, если б можно было оживлять трупы! Тогда бы он перебрался обратно через Обсидиан и снова убил Зихарда. Медленно. С наслаждением. Чтобы у того было время прочувствовать хоть каплю той боли, которую он причинял этой девочке. Бэрин слушал ее ровный монотонный голос, перечисляющий то, что с ней проделывали, и шерсть у него шевелилась на загривке… В какой-то момент он понял: все, больше не выдержит. Ярость требовала выхода — или в перекидывании, или в неизбежном крушении всего вокруг. Он быстро коснулся ее руки — Лисса замолчала, взглянула вопросительно. Выдавил:

— Всё. Хватит!

И вылетел из дому.

Проще всего было перекинуться — но тогда Лисса испугается… Пометавшись по берегу, Бэрин наконец постарался применить навыки, которым обучают детей: самообладание, контроль, спокойствие. Он глядел на лунную дорожку на неподвижной поверхности озера, пытаясь усмирить свое дыхание, растворить свою злость в прохладном воздухе ночи. Получалось скверно.

Да еще и Лисса вскоре вышла из дому. Он услышал ее, но не обернулся: не хотел, чтобы она видела его… таким. Еще не хватало, чтобы она и его боялась. Но этот заданный ею вопрос… Он даже своим ушам не поверил:

— Что?!

Лисса под его взглядом переступила с ноги на ногу, точно собиралась задать стрекача. Или собиралась повторить вопрос. Так она решила, что он или Фэрлин такие же, как…

Гнев, изумление, невозможность хоть что-то исправить или хотя бы отомстить… Он и сам не заметил, как оказался рядом, схватил, прижал ее к себе, пробормотал в притиснутую к груди рыжую макушку:

— Нет. Никогда.

На следующий день заявился Ольгер.

Бэрин не видел его несколько лет и узнал не сразу. То есть не сразу соотнес знакомый запах и внешность того, кому он принадлежит… Поднялся с мостков, где обучал звереныша ловить рыбу удочкой, вглядываясь в приближавшийся вдоль озера силуэт. Мужчина шел неторопливо, но уверенно, нисколько не замешкавшись при виде того, что дом уже занят.

Остановился перед мостками, щуря зеленые хищные глаза. Сказал медленно:

— Кого я вижу! Бэрин из рода Фэрлинов!

— А это никак безродный Ольгер! — в тон ему отозвался Бэрин. Тот сощурил глаза уже до щелок, пряча под веками сверкнувшую ярость. Перевел взгляд на звереныша — тот смотрел на него с опаской. Да уж, оскал Ольгера никто бы не назвал улыбкой…

— Вижу, — сказал Ольгер, вдоволь насмотревшись на лисенка, — твой непреклонный братец все-таки изменил своим хваленым принципам и нашим законам?

— Ошибаешься, — Бэрин подтолкнул звереныша в загривок, тот понятливо побежал к дому. — Этот здесь против воли Фэрлина.

— О, неужели ты наконец-то решился пойти против своего брата?

— Да. Раз я считаю его решение неправильным.

— А когда изгоняли меня… — медленно продолжил Ольгер.

— Это вопрос?

— Нет. Уже не вопрос.

Бэрин перехватил его взгляд, обернулся. Лисса стояла в проеме двери, рассматривая нежданного гостя.

— Ого! — сказал Ольгер. — Да ты прекрасно устроился! Домик у озера, горячая девчонка… — Он большими шагами направился к дому, уже издалека говоря громко: — Что-то не припомню я таких рыженьких… Добрый день! Познакомимся?

Лисса молча отступила в темноту дома, не спуская с Ольгера настороженных глаз. Звереныша-то она уже давно затолкала себе за спину.

Ольгер покачал головой, повернулся, картинно разводя руками:

— Дикая она у тебя какая-то! С каких пор меня стали пугаться хорошенькие девчонки?

— Может, с тех самых, как ты начал убивать людей? — предположил Бэрин. Выглядел Ольгер скверно: похудевший, сутулящийся, в изрядно потрепанной одежде и с тощим дорожным мешком за плечом. Явно провел много и много дней в дороге. Насколько Бэрин помнил, Ольгер уезжал на хорошей лошади из замковой конюшни… — А где же твоя лошадь?

— Уже нет, — кратко ответил Ольгер.

— Надолго в наши края?

— Это зависит от… — Казалось, Ольгер задумался, как продолжить. Или просто намеренно сделал паузу, чтобы заинтриговать и озадачить. Всегда любил такие игры. Не дождавшись вопросов, изгнанник продолжил так же задумчиво: — Значит, Фэрлин против, чтобы этот Зверь жил на его земле…

Бэрин почувствовал, как у него непроизвольно напряглись мышцы — Ольгер, несомненно, тоже это заметил.

— Если думаешь, что лорд разрешит тебе вернуться лишь из-за того, что ты убьешь звереныша, то очень ошибаешься. Ты помнишь приговор. Делать тебе здесь больше нечего.