Собаками облаянный, что страх

46

порою нагоняли, подлетая

к воротам и просовывая под

воротами оскаленный свой рот,

я, наконец, входил, где голубая

была калитка, в затененный двор,

где вдоль дорожки у оградок плинтус

шел из бетона, где ряд кипарисов

стоял в тени ореха; сквозь узор

его тяжелых листьев еще ярче

светилось небо и казалось жарче

47

вне тени этой сладостной. Пройдя

дверь в дом, я во времянку шел, нередко

там тетю Надю заставал. «Ах, детка,

приехал, мой ты сладкий…» Проведя

с ней несколько минут, я шел Серегу

будить, что в доме спал. Я заставал

его лежащим в комнате. «Вставай»,-

я говорил и стаскивал за ногу

его с кровати… Как-то, помню, раз

он приоткрыл свой чуть нахальный глаз

48

и засмеялся радостно, при этом

улыбку без передних трех зубов

мне показав. Я ощутил, каков

сей мир: он слишком низок, его метой

беззубый рот Сереги. Почему

я нравственно от брата отшатнулся,

как будто с его низостью столкнулся,

а не с изъяном, что ему в вину

нелепо было ставить?.. На футболе

он зубы потерял, но против воли

49

мне захотелось к мамочке, домой…

Сейчас я препарировал сей случай

по мере сил, чтоб уяснить получше

основу всякой этики, и мой

невольный вывод подтверждает мненье:

эстетика мать этики. Меня

смутила эстетически фигня

с зубами брата, и мое стремленье

к прекрасному, которого еще

не сознавал я сам, беря в расчет

50

простое воспитанье, в те мгновенья

поруганным явилось, в свой черед

я нравственно подавлен был, и вот

зависимость прямую в поведенье

моем вам предлагаю проследить…

Но, чтоб не углубляться в эту тему,

поскольку все разъято и систему

оставим для философов, служить

себя я призываю только музе,

с которой мы в расчетливом союзе,

51

что тоже, к слову здесь сказать, чуть-чуть

этически не очень-то корректно.

Одно лишь оправдание – в проекты

совместные, да и в начальный путь

пускались по любви мы… Что же делать,

коль, словно муж с женой, друг другу мы

порядком надоели, но умы

подсказывают нам, что это мелочь,

страшнее нам разрушить общий дом.

Порою ведь нам хорошо вдвоем.

52

Итак, о брате. Впрочем, все, пожалуй,

я вам сказал. Конечно, привыкал

к изъяну я его и замышлял

уже с ним вместе дерзкого немало.

Ну, например, залазили мы с ним

в пансионат, когда уже темнело,

чтоб в душе за стеклом увидеть тело

красивой девушки. Я помню, мы глядим,

забравшись на высокую маслину,

в окошко небольшое, выгнув спину,

53

и видим желтый свет под потолком

от лампочки, мелькание головок

прелестных женских, брат, поскольку ловок

он более чем я, уже влеком

задором, лезет выше. Я стараюсь

не отставать. Теперь уже по грудь

нам видно девушек. О боже! Как-нибудь

мне помоги увидеть… Я пытаюсь

залезть повыше… Но вовсю трещит

маслины ветка, кубарем летит

54

мой брат на землю, восклицает: «Шухер!»

Я скатываюсь вниз стремглав, бежим

от душевой через кусты, лежим

в траве ничком, и, ковыряясь в ухе,

рассматривает брат, присев потом,

царапины и ссадины на теле,

но мы в восторге оттого, что смели

увидеть то, что видели, и в дом

к бабуле я вернусь с двояким чувством:

страх пересыпан наслажденьем густо…