Шрифт:
55
А между тем я в это время был
влюблен в девчонку, ту, что у колонки
я встретил в день приезда. Ее звонкий
веселый смех, когда, подняв клубы
мельчайшей пыли, проносился мимо
мотоциклист, а я ему вослед
кричал остроты, вызывал в ответ
дрожанье в сердце, и невыносимо
хотелось мне ее поцеловать.
Мы вечерами с ней, чтоб не скучать,
56
играли в бадминтон перед калиткой
двора на грунтовой дороге, что
была покрыта пылью столь густой,
что мягко было бегать перед прыткой
курортницей с ракеткою в руке
за легким и стремительным воланом.
Садись, читатель, словно пред экраном
и кадры черно-белые, никем
не снятые, я приведу в движенье
перед тобой, авось в них отраженье
57
найдешь и своей жизни… Небосвод
неравномерно освещен – темнее
часть неба на востоке, даль светлеет
на западе, где солнца круг, и вот
касается своею нижней точкой
морского горизонта солнца диск;
от дома до дороги тени; визг
счастливый вместе с возгласами точно
во сне я слышу – между тем они
доносятся от моря, где, гоним
58
порывом ветра, по песку кружится
круг надувной резиновый. Волна
вечерним солнцем так освещена,
что золотится, и на сто дробится
и тысячу осколков моря гладь.
В тени от дома в бадминтон играю
я с девочкой, воланчик подымаю
из пыли и пытаюсь отыскать
я камешек, чтобы засунуть в шарик
волана, и тем самым при ударе
59
чтоб он летел стремительней и вбок
не отклонялся от порывов ветра.
Девчонка хитро смотрит из-под фетра
красивой шляпки, и ее носок
чуть выставленной ножки так развернут,
что в нем пренебреженье, но такой
ее запомню я; а мой покой
счастливый рядом с ней слегка подернут
тревогой от столь ветреной зари
вечерней, словно шепчет мне «умри»
60
густеющий колеблющийся воздух.
Акация тревожно шелестит,
еще сильнее – ива, что стоит
возле колонки во дворе и, роздых
взяв на минуту, девочка идет
попить воды, а сердце мне сжимает
тревожная тоска, и вдруг моргают
глаза от слез, и сердце выдает
избыток чувств, и пыльною ладошкой
я вытираю их, сердясь немножко…
IV. В СПОРТЗАЛЕ
61
Но возвратимся в город, где учусь
в шестом я классе. Школа находилась
недалеко от дома, так что в силах
я повторить и нынче наизусть
свой путь два раза в день – туда – обратно;
я помню все колдобины, асфальт
измазанный землей, поскольку – март,
а рядом стройка, в ноябре занятно
на первый тонкой корочкою лед
ступать ногой, чуть хрустнул он, и вот
62
вода из-под ботинка заливает
лед лужи, весь потрескавшийся, ты
бежишь к поменьше луже, где воды
нет подо льдом, зря каблуком долбает
ее пацан, ему даешь щелчка;
стволы деревьев, раз, два, три подъезда
проходишь каждый день, пинаешь вместо
мяча все камешки вокруг; сверчка
вечерний стрекот в мае, а в апреле
цветение деревьев – две недели –
63
и листья появляются уже,
те клейкие листочки, о которых
писал Федор Михалыч; коридоры
все школьные на каждом этаже
припомнить я способен, если нужно.
Но, думаю, что этого сейчас
не буду делать я, в другой же раз
возможно да, но только не натужно.
Пока же я хочу вас привести
туда, где я желаю обрести