144

не видеть похорон, подольше в школе

потусовался – слишком уж потряс

меня сей случай и хотя не раз

ходил смотреть на трупы, поневоле

сдаваясь любопытству и в душе

испытывая ужас и смятенье,

но в этот раз убило потрясенье

не только любопытство, но в клише

жизнь превратило, я ходил подавлен,

пока опять же не был дух поправлен

145

той внутренней пружиной, что меня

выталкивала к свету, к центру жизни.

Но не пора ли – ибо все капризней

со мною муза, и моя мазня

о смерти ей постыла – обратиться

опять к любви. Конечно! Всякий раз,

как начинаю о любви рассказ,

я оживаю и, как говорится,

на свой конек сажусь, во рту слюну

глотаю, разгоняюсь – ну и ну! –

146

духовное опять невыразимо

в контексте остается для меня…

Я падаю с конька, то бишь с коня,

а истина проскальзывает мимо…

И все-таки заманчивее нет,

чем истину за хвост поймать порою,

и заниматься этою игрою

приходится – ведь я пока поэт.

Хоть корчу из себя и бизнесмена

порой всерьез – выгрался постепенно.

IX. ДЕВЯТИКЛАССНИЦА

147

Итак, в конце седьмого класса я

в девятиклассницу влюбился. Очень сильно.

Так мне казалось. Солнышко обильно

светило уж в апреле – кисея

из солнечных лучей в окошках класса

вбирала пыль. Каштаны за окном

покрылись клейким тоненьким листом

ярко-зеленым; как из плексигласа

прозрачнейшего были небеса,

овсянок доносились голоса

148

в притихший класс, где по доске указкой

водила Нина Тихоновна. Я

глядел в окно на яркие края

небесной сферы, на оконной краской

закапанные стекла, между рам

сидела муха на стекле, вот тучно

сел голубь на карниз и начал звучно

расхаживать, когтями – трам-тарам –

стуча по жестяной доске карниза.

Треть класса не могла сего сюрприза

149

не разглядеть, и вот, открывши рот,

уставилась на голубя, который

урчал от удовольствия, но скоро,

себя взбодривши крыльями, в полет

отправился сизарь… Пришла записка

с передней парты: «Чьи носки висят

на люстре?» Любопытный поднял взгляд

на потолок я, никаких и близко

носков не обнаружил. Впереди

давилися от смеха. Я один

150

лишь кисло улыбался. Лена жестом

мне подсказала дальше передать

записку. И записка та гулять

пошла по классу, смех плодя не к месту

средь тех, кто сам попался. Каждый раз

круг заговорщиков все шире был, и вскоре

все прекратилось, кажется, на Боре,

поскольку уж смеялся целый класс,

и Нина Тихоновна забрала записку,

нас поругав за то, что мы и близко

151

не заняты учебой… Но звонок

раздался наконец. Все с облегченьем

вздохнули и уже с одушевленьем

подскакивали с мест. Кончай урок!..

И вот по рекреации навстречу

идет она, Оксана. Сладкий спазм

сжимает сердце, я в который раз

с Шевцовой Любой сходство в ней отмечу,

с той, что в кино плясала, а потом

со всеми комсомольцами гуртом

152

от рук фашистов умерла геройски…

Кудряшки белокурые до плеч,

веселая и сладостная речь,

держа подружку под руку, по-свойски,

она шла мимо. Девушкой уже

она была, и юная фигура

сквозь платье с черным фартуком с ажуром

на легоньких оборках, как драже

завернутое в фантик, вызывала