его я на уроке стал читать,

и так воображенье распалять

162

мое он стал, что где-то на средине

повествованья, где уже герой

вовсю сношался с девкой крепостной,

причем в сей живописнейшей картине

описан был подробно весь процесс,

не выдержал мой организм потока

сил сладострастных – внутреннего тока

бурлящего во мне – сильнейший стресс! –

и кончил я, в трусах избыток влаги

почувствовав… И лист свернул бумаги

163

с рассказом сладострастным и отдал

его хозяину. Мне стало гадковато

и стыдно, будто видели ребята

эффект, какого я не ожидал,

от чтения рассказа. Впрочем, позже

его я дочитаю до конца

и влажных рук и красного лица

стыдиться уж не буду, впрочем, все же,

один читая дома, мне тогда

чуть гадковато будет после, да…

164

Вернемся же к Оксане! Пусть сатиры

подсовывают юношам порой

похабные рассказы, где герой

с вакханками собьют ориентиры

у юношества, все же по кривой

иль ломаной, но вывезет натура

всех чистых сердцем, чья мускулатура

сердечная сильней, чем головой

усвоенные низкие препоны.

Пускай они идут в свои притоны!

X. ВАНЕЧКА КАЗЕМОВ

165

Оставим онанизм и прочий вздор,

к влюбленности – гимнастике для сердца –

вернемся мы. Нашел единоверца

я вскоре в своих чувствах к той, чей взор,

с моим столкнувшись взглядом, вызывал вдруг

прилив сладчайшей неги, и любовь,

как кислород, входила в мою кровь,

нашел согласье в чувствах к той, чей фартук

готов был целовать, хоть фетиш тот

был следствием любви, наоборот

166

у фетишистов. Ванечка Каземов,

мой школьный друг, со мною разделил

мою любовь к Оксане, с ним я был

почти что откровенен, с новой геммой

на сердце перешел в восьмой я класс.

Не знаю, замечала ли Оксана

мои к ней чувства, или же мембрана

ее сердечка лав – влюбленных глаз –

подростка-восьмиклассника не в силах

была улавливать, но все-таки носило

167

меня всегда вблизи нее. И вот

я обнаружил вскоре ухажера

у дамы сердца, были из кастора

его перчатки, легкий шевиот

костюма не лоснился, облегая

его красивый, хрупковатый стан,

он был высок и вылитый улан.

И с ней учился в одном классе. Зная,

что я не конкурент ему, любил

ее я бескорыстно, хоть и был

168

порою в отношенье ее друга

несправедлив, злословя за спиной

его с Иваном. Впрочем, новизной

иль перлом остроумия потуга

моя шутить не отличалась, я

не помню точно, может «длинной жердью»

его назвал когда, а может «пердюк

жопастый» - уж не вспомнить, но моя

такая злость была чуть-чуть бравадой,

я сознавал несправедливость взгляда.

169

Вперед чуть забегая, расскажу –

Оксана вышла замуж лет в семнадцать,

как говорят, без лишней ажитации,

за этого парнишку. И свяжу

еще о нем два слова: как-то после

уж окончанья школы я пришел

с друзьями в бар; усевшися за стол

мы огляделись, ожидая возле

себя официанта. Подошел

обслуживать нас… школьный ухажер,

170

а ныне муж Оксаны. Он работал

официантом там. Признаться, я

не без злорадства бросил быстрый взгляд

на Ваню, что был рядом, мол, его-то

ты узнаешь? И потому слегка

намеренно небрежно и лениво,

взгляд на кессоны бросив, кружку пива