– Я примерно догадываюсь, что стоит за таким опросом,- спокойно сказал Дронов.

– А может речь пойдет о Вашем влиянии на других осужденных,- сказал начальник колонии.

Дронов уловил, что обращение к нему идет культурное, на "Вы" и постарался быть взаимно вежливым.

– У меня нет таких полномочий, как у Вас, и влиять я могу только на собственные мозги, а что касается смерти осужденного, так все мы здесь смертны. У меня вот самого сердчишко пошаливает, того и гляди, сам зайду в туалет и останусь там на веки вечные.

Кто-то из оперов хмыкнул, поражаясь наглости этого авторитетного среди осужденных типа.

– Значит это не блатных рук дело?- спросил Кузнецов.

– Начальник, что Вы мне здесь перекрестный допрос учинили? Если есть преступление, то пусть этим занимаются следователи. Блатные, по - моему тут ни при чем, говорят же, сердце не выдержало у зэка. Вы меня извините, граждане начальники, за всех я не могу говорить, мы ведь не на собрании и меня никто не уполномочивал...

– Дронов! Прекрати паясничать,- перебил его Серебров,- мы все прекрасно знаем, что ты за фрукт.

Начальник зоны уже сорвался на "Ты". Дрон, изучая психику начальника, решил дожать его своей "культурностью". Он достал из кармана куртки флакончик с таблетками и отправил одну в рот, и как бы невзначай, протянув руку к графину с водой, спросил:

– Можно водички, лекарства запить?

Начальника задергало. Едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на грубый тон, он позвал дневального - зэка и приказал ему принести стакан воды.

– Что у тебя за лекарство?- спросил капитан Громов из оперчасти.

– А это успокаивающие, нервишки видите - ли тоже шалят, - опять спокойно ответил Дронов.

– Да он издевается над нами!
– Начальник колонии протянул руку,- дай мне таблетки.

– Да ради Бога, гражданин начальник, между прочим помогает,- и протянул Сереброву флакончик.

– Слушай, Дронов, ты что добиваешься?- вмешался Кузнецов,- сейчас выпишем тебе пятнадцать ШИЗО, и с переводом на шесть месяцев в ПКТ, ты же на волоске висишь, у тебя и так три по - пятнадцать отсижены.

– Да что же мне теперь, таблетки не принимать и молчать? Я не вижу основания, по которому вы меня упрячете в ШИЗО. Конечно, воля ваша, но перед тем, как посадить объясните - за что?

Серебров переглянулся с начальником Режимно - оперативной части, как бы спрашивая: "Как с ним поступить"?

– Ладно Дронов, бросай комедию ломать. Причин, чтобы засадить тебя, пока нет, но имей в виду, поступит малейший сигнал и мы тебя закроем.

Кузнецов дал понять всем присутствовавшим, что его слово имеет значение в принятии окончательного решения.

Дронова отпустили.

Сашке Воробьеву дали пять суток, за выяснение отношений на публике с другим осужденным.

Из двадцати предводителей блатного сообщества, вышло из изолятора только семь человек. Пархатому, как и было обещано начальником колонии, дали пятнадцать суток, с переводом в БУР на шесть месяцев. Ворону, за его грубость начальству, тоже перепало: пятнадцать с переводом в БУР на три месяца.

Зона затихла, оправляя крылья, слегка помятые режимниками и операми. Видимо по закону природы, так и происходит затишье перед бурей.

Дронов решил пойти ва-банк: он перевернет здесь все верх дном, но для начала ему необходимо съездить на выездной объект и прояснить там кое-какие дела. "Если братва не "спасует", мы наведем здесь порядок, меня все равно закроют и возможно отправят на другую зону".

В один из июльских дней на территории, прилегающей к колонии со стороны свободы, собралась группа людей. Это родственники приехали на свидание к осужденным и привезли передачи. Недалеко на лавочке сидела пожилая женщина, и все утирала слезы платочком.

К ней подошла взрослая девушка и, присев на лавочке рядом, спросила:

– У Вас что-то случилось? Может, Вам помощь нужна?

– Случилось, у меня в этой колонии сын умер,- и она закрыла рукой лицо, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

– Примите мои соболезнования.

– Спасибо.

– Вот горе - то. Как это случилось?

– Не знаю, он был такой крепкий и здоровый, врачи доложили лагерному начальству, что произошло кровоизлияние в мозг. Я не могу в это поверить и даже не знаю к кому обратиться.

– А вы были у начальника колонии?

– Была, он и сказал мне о заключении врачей, теперь мне необходимо взять разрешение на получение трупа,- и она зарыдала в голос.

Горевавшую женщину обступили со всех сторон граждане. Узнав в чем дело, кое- кто стал давать советы, как быстрее ускорить процедуру получения покойного для захоронения на вольной земле. Мужчина средних лет посоветовал горевавшей женщине:

– А вы в управление езжайте, а потом в прокуратуру, и пусть они назначат расследование в отношении смерти Вашего сына. Бывали случаи, когда лагерному начальству не выгодно было обнародовать истинные причины смерти, так они подтасовывали факты. Зоновские врачи в одной упряжи с управленческими, и дают неверное заключение. Не давайте мамаша его захоранивать, пусть повторно назначают независимую экспертизу.