Мои спутники немного угомонились и сделали то, что я сказал. Еду положили обратно, а оставшееся в котомках место заполнили камнями.

– А теперь, в путь, - кратко выразился я и направился к выходу из этого места.

Все последовали за мной, правда, спины их сгибались под тяжестью переносимого, а старик даже кряхтел немного.

Что поделать, судьба каждого золотоискателя тяжела сама по себе и не только в завершающей стадии, а еще и в ее самом начале, хотя бы в плане переносимых тяжестей.

 Пройдя немного в обратном направлении, мы остановились передохнуть. Сказав мы, я, конечно, имел ввиду и себя, хотя лично не перетрудился, так как ничего не нес. Это обстоятельство как-то недвусмысленно отображалось на лицах моих спутников и вызывало, очевидно, некоторое раздражение.

– Ничего, потерпите, - обратился я к ним и успокоил,- следующий заход я понесу вместо кого-то.

Думаю, это их ободрило и придало все же какой-то уверенности, а заодно прибавило чувства справедливости в отношении меня самого. Но разгадывать в тот момент тайны их душ мне как-то не хотелось, и спустя время мы двинулись дальше.

Наконец, вдоволь напетлявшись по проходам, мы вышли к центральному тоннелю, где было достаточно светло и просторно. Дойдя же до выхода из этой горной кладовой, мои спутники опустошили содержимое котомок, при этом оставляя здесь же и еду.

– Нет, - строго-настрого приказал я им,- еду не оставлять. Будем ходить с нею столько, сколько будет нужно.

Наверное, это мое решение им не понравилось, но все же они стерпели и повиновались. Я взял одну из котомок и повесив себе за плечи, молча устремился обратно. Они последовали за мной.

Так мы проходили почти до самого полудня и вдоволь подустали от этого. Наконец, сделав еще одну ходку, мы расположились возле входа и решили перекусить из того, что было. Надо сказать, что солонина вызывала необычайную жажду, и это сильно меня угнетало, так как я с детства не мог переносить подобного. Но делать было нечего, и приходилось довольствоваться тем же, с надеждой на то, что по окончанию этих работ, мы

вдоволь сможем насладиться водой или той мутноватой жидкостью, которой осталось еще немного у старика в котомке.

После небольшого отдыха, мы решили продолжить наш труд. Правда, перед этим нужно было сходить справиться по нужде. Чем мы и занялись совместно. Выглянув наружу, я не нашел там ничего необычного и вылез на поверхность. То же сделали и остальные, оставив без присмотра наши драгоценные котомки.

Когда мы возвратились спустя некоторое время, то на месте нашего отдыха не было ничего, кроме драгоценного камня. Даже моя лопата куда-то исчезла.

– Черт,- выругался я и от удивления замер на месте, - куда все подевалось?

От растерянности я даже не знал, что и предположить и на минуту потерял всякое соображение.

Мои же спутники, увидев то же, только замотали головами, сохраняя при этом невиданное спокойствие.

"Что это с ними?- подумалось вдруг мне, - и не переживают, и не волнуются. Может, это они сами устроили? Но выходили ведь вместе?"

И тут мне в голову пришла мысль. Я встал и, пройдя по тонелю немного вперед, повернулся ко всем и сказал:

– Я знаю, кто это сделал. Но он пожалеет об этом. У меня есть секрет исходящего света изнутри того фонаря. Кто же его не знает - тот погибнет, так как свет тот вреден и опасен в его руках.

Мои спутники заволновались. Начали перешептываться между собой и спустя время старик сказал:

– Это я спрятал котомки. Не хотел только ходить туда с дьявольским огнем.

– Ты опять за свое,- не выдержал я,- не будь глупцом и посмотри вокруг на то, что тебя окружает. Здесь нет никого, кроме нас, да еще каких-то неизвестных животных, которые почему-то ушли отсюда. Где ты спрятал все это?

Старик, молча, указал на груду драгоценных камней, и я от удивления чуть было не сел. Почему-то мне в голову не пришла такая мысль, хотя я и предполагал, что это сделал кто-то из своих.

– Ладно, - проговорил я, - давайте за работу. Ты, старик, останешься здесь и будешь караулить все это. Мы же пока будем носить. Там еще много осталось.

Надо сказать, что камней мы наносили уже довольно много, но как всякому другому казалось, что их еще недостаточно для того, чтобы обустроить свою будущую жизнь. К тому же, надо было учесть, что в случае мирной договоренности с командой судна, мы должны были бы непременно большую часть отдать им. Играло роль также и то, что этого камня там оставалось довольно много, что ни в коей мере не укладывалось в голове мыслью о том, что его можно было просто так оставить.