Спутники же мои этому никакого значения не придавали и, скорее всего, их интересовало то, что лежит где-то в глубине земли, а не то, как я продвигаюсь и каким образом осуществляю наше продвижение.

 Иногда, мне казалось, что их мысли и вовсе не присутствуют здесь, а витают где-то в стороне и неизвестно над чем. Но то было мимолетное видение, подобное тем ночным призракам, и я пока не придавал этому никакого значения, полагаясь в большей степени на какую-то внутреннюю благосклонность каждого в мою сторону, ибо как ни говори, а я практически спас им всем жизнь.

Но, повторюсь, то были мои мысли по этому поводу, и причем, они тогда еще мной самим не особо осознавались. Как бы там ни было, мы все же потихоньку продвигались вперед и вскоре достигли того сломанного дерева, на котором я вчера отдыхал и где повстречал то интересное по своему виду животное.

К сожалению, его сегодня там не оказалось, и мы без всяких приключений двинулись дальше.

Чаща к этому времени как-то смолкла, и вновь наступила тишина.

 - Тише! Стойте, - я, опасливо посмотрев по сторонам, остановил колонну,- присядьте…

Все сели на траву и замерли. Но пока ничего не происходило. Правда, наш обзор заканчивался ближайшим кустарником и густой сетью веток с листьями над головой, но все же кое-что можно было и разглядеть.

 Спустя некоторое время, голоса природы возобновились, и я дал команду идти дальше. Так потихоньку мы приобщались к природе и становились частью ее самой, невзирая на то, что родились не здесь и по своему внешнему складу не походили на остальных ее представителей.

 Судьба каждого живого существа как раз, наверное, и заключалась в этом общем приспособленстве одного к другому и давала возможность избрать свой путь развития в этой общей толчее.

Дело каждого: слушаться воли природы или нет, повиноваться ее законам или попросту игнорировать их, но, насколько мне становилось понятно, в этом-то и пролегала линия судьбы, несущая либо благополучие, либо не таковое в общей доле таких же или нет, но чем-то все-равно схожих по образу поведения на земле и строгому пути дальнейшего продления жизни.

Эти мысли как-то веером нахлынули на меня, и я даже на секунду остановился, чем вызвал небольшую толкотню среди идущих позади и получил небольшой толчок в спину.

Это меня взбудоражило и дало возможность заняться тем, чем и нужно в данную минуту - продвижением вперед. И я, нисколько не обижаясь на толкнувшего, продолжил свой путь с еще большим усердием и даже некоторым рвением.

Спустя час, мы уже подходили к той самой заветной гористой местности, где по нашему предположению мы могли в одну минуту стать баснословно богатыми.

Я уже предвкушал в душе свою новую встречу с теми непонятными мне существами, как вдруг, словно опустившись неизвестно откуда, передо мною возник какой-то огненный раскаленный шар и чуть было не соприкоснулся с моею головой.

Меня мигом бросило в жар. Я резко остановился и присел. Второй, идущий позади меня, споткнулся и угодил прямо в огненную движущуюся массу.

Мгновенно его лицо озарилось огнем, волосы вспыхнули, и прозвучал своеобразный хлопок, ударивший всем нам по ушам и заставивший залечь в траве. Спустя минуту, все было кончено.

Человек, а это был молчун, лежал неподвижно на земле и не подавал признаков жизни. Голова его была вся опалена огнем, кожа на лице и шее в нескольких местах потрескалась и из трещин сочилась жидкость. Глаза были практически полностью выжжены, поэтому на их месте образовались черные обугленные дыры.

Нас охватило оцепенение. Наверное, минут десять мы не могли двинуться с места. В конце концов, я пришел в себя и уже более внимательно осмотрел пострадавшего.

Ощупав его и поняв, что он мертв, я не стал долго рассуждать, а прямо там начал копать ему яму. Мои спутники подошли ближе и, молча, уставились на тело покойного.

 Так прошло несколько минут. Затем старик, резко запрокинув голову назад и упав на колени, вскричал:

– О, Господи. Что мы тебе сделали? 3ачем ты караешь нас по очереди. Мы ведь нищие. Никому не причинили вреда. Прости нас, Господи, и смилуйся. Дай возможность уйти отсюда живыми,- и он заплакал.

 Юнцы стояли немного в стороне, понуро свесив свои головы. Наверное, им хотелось того же, что и старику, только они еще немного стеснялись своего внутреннего состояния и не могли выразить волю души подобно ему.

Невзирая на все это, я дорыл яму и похоронил тело молчуна, так же соорудив холмик и хорошо утрамбовав землю.

Затем я стал на колени и помолился сам, в душе своей прося прощение за то, что не смог уберечь ближнего от возникшей опасности. И хотя в том моей вины было мало, все же чувствовалось какое-то внутреннее опустошение, словно мною было что-то не так сделано и воспринято.