Все- таки я уже три дня и три ночи нахожусь здесь и кое-что успел, хоть и слабо, но все же понять. Но, впрочем, это только мои домыслы. Реальность же, как всегда, ответит по своему.

Сохраняя молчание и суровое спокойствие, я ожидал решения самой команды и с некоторой обеспокоенностью поглядывал в сторону хижины, потому как оттуда не было слышно ни звука.

Но вот, спустя не столь продолжительное время, когда, казалось, мое терпение лопнет, и я не смогу здесь находиться дольше, чем есть, внутри послышался шум, словно стая одиноких волков начала делить свою добычу.

В этом не было для меня ничего удивительного. Реально так оно и было. А тишина объяснялась просто одним. Все вчера достаточно сильно перебрали и к утру мало еще протрезвели. Скорее всего, они даже не поняли, что это их разбудило и продолжали свой отдых до полуденного времени.

Надо отметить, что у всех членов команды здесь на земле не наблюдалось никакого оружия, за исключением длинных ножей и топоров для рубки дерева. Это было сделанно преднамеренно, дабы не впадать в соблазн совершения греха смертоубийства. Хотя, конечно, для этого было бы достаточно и того, что есть. Но, как бы там ни было, команда посчитала это за благоразумие, ибо не могли же они остаться вообще без ничего в этом диком краю.

 Через время несколько человек вышло наружу, продолжая оспаривать какие-то свои права.

Но вот, вскоре споры прекратились и собравшись все вместе,они двинули в сторону зарослей.

Мне ничего не оставалось, как аккуратно следовать за ними. Я попал в довольно невыгодное для себя положение.

С одной стороны, надо было идти за командой по следу и, причем никак не выдать своего присутствия. С другой, надо было опасаться тех

отпущенных помощником накануне, которые непременно последовали за ними же.

И с третьей, надо было опасаться за свою жизнь

 среди этой насыщенной до предела растительности и того, возникающего время от времени, явления, которое спокойно поглощало все живое и превращало просто в какую-то частицу

 общего содержания.

К таким выводам я пришел не случайно. Этому предшествовало два предыдущих дня раздумий и приключений, а также дополуденное сегодняшнее время ожидания.

Человек становился какой-то добычей природы, если можно так выразиться. Она заключала его в свои смертоносные объятия и обволакивала самой павеликой смерти, если он вовремя не сориентировался в какой-либо ситуации.

Это была игра. Игра жизни и смерти, в итоге перерастающая в форму изобличения какого-то нового земного содержания. Toeсть, либо прибавлялась частица ума, и человек частично становился независимым до следующей возникшей

ситуации в его жизненном цикле развития, либо он полностью исчезал, как существо, имеющее определенные претензии к самой природе Земли, что так же являлось каким-то критерием много-

слагаемости ума.

Так вот, за последние двадцать четыре часа своего тривиального участия в этом общем цикле развития всего живого, я понял главное. Не нужно ни ускорять, ни замедлять какие события, происходящие лично с каждым по отдельности и в общем составе окружения природы, не важно какое оно само по себе: дикое до изощренности, либо не таковое, не насыщенное тем же до своего максимального уровня.

 Скорость самоуничтожения определяется силой Земли или той природы и среды, которая непосредственно окружает человека.

Ну, посудите сами, если бы я хоть как-то поторопил события, тоесть либо сблизился с командой, либо помог тому бедолаге на дереве, либо сильно сблизился с такими же, как и я сам, почитая их жизненный уровень, то в любом случае, меня постигла бы их собственная участь.

 Если бы я медлил с принятием какого-то собственного решения или отлагал чьи-то действия, исключая их важность для меня самого, то определенно так же постиг бы то же.

Значит, как ни крути, а в природное развитие каждого вмешиваться совершенно бессмысленно для себя самого, так как это непременно отяготит свое же жизненное участие.

 Но здесь надо уметь отличить свое собственное корыстие или алчность к обогащению любого порядка и вынужденную самой природой особую посягательность на ваше собственное развитие со стороны таких же, либо похожих чисто внешне эволюционно по ходу общего процесса.

Так вот, учитывая эти две, слагаемых воедино порой величины, надо думать всегда, прежде всего, только о себе, не исключая возможности помощи в какой-либо ситуации, если она вам не особо корыстна по своему характеру и не в тягость по своей величине.

Говоря проще, если уж брать немного другого или чужого, то в меру своих возможностей, иначе та же природа поглотит и вас, не взирая даже на самые чистые и искренние мотивы. Понять такое, мне помогло следующее.

Когда мы основательно сблизились между собой в одном едином порыве и когда наша лично идущая жажда к обогащению сумела победить наше же общее решение, принятое всеми единогласно, произошло категорийное расчленение, где уровень более падок или низок попросту самоисчез, ибо нес в себе часть той общей силы, которая постоянно преследует человека по всей земле.