Мартин кивает.

– Сначала я не верил, что ты потеряла память. А потом – да, ты всегда понимала только любовь. Я был уверен, что веди я себя иначе, ты бы со мной никуда не поехала. Я не брал в расчёт твоего фэйри.

Я отворачиваюсь, и перед глазами проплывают все восхищённые взгляды мальчишек из школы, случайных знакомых, фэйри… Получается, я просто их всех очаровывала? Но как?

Мартин искоса смотрит на меня и выпрямляется, явно собираясь уходить.

– Подожди, - я хватаю его за руку и держу крепко. Его рука тёплая. – Мне правда жаль. И… прости меня.

– Не смотри на меня, - выдыхает Мартин, не делая попытки освободиться. А когда я улыбаюсь, его взгляд становится жалким, как у побитого котёнка. Мартин торопливо опускает глаза и смотрит на мою шею. Протягивает свободную руку, пробегает пальцами по серебряной цепочке и вытаскивает кинжал.

– Что это?

Я снимаю кинжал и протягиваю ему. Мартин долго рассматривает лезвие.

– Это кости морского дракона. Кого ты собралась убить, Санна? Королеву Дугэла?

– Никого, - я забираю кинжал. Вздрагиваю – он кажется ледяным – но всё равно вешаю обратно на шею. – Мартин, если, как ты говоришь, ты знаком с инесским вторым принцем – ты сможешь провести меня к нему, когда мы прибудем в Дугэл?

– Рэяна, – Мартин безумно улыбается. – Ты собралась убить Рэяна! Ну, конечно – или ты, или он, да? Кинжал из костей морского дракона всегда забирает чью-то жизнь… Ну есть же справедливость! – он смеётся, весело глядя на меня. – Ну конечно, я тебе помогу, Санна. Я же твой верный влюблённый раб, я для тебя всё сделаю. И уж тем более посмотрю, как ты будешь убивать своего возлюбленного.

– Я никого…

– Будешь. Или умрёшь ты, - улыбается Мартин. – Спасибо, Санна. Ты умеешь подарить удовольствие, - и, смеясь, уходит, растворяется в темноте.

Я прижимаю кинжал к груди. Я не смогу никого убить. Кто угодно, только не я. Но в чём-то Мартин прав. Умирать я тоже совсем не хочу.

Но есть же ещё «вместе».

На следующий день наблюдаю забавный спор между Сильвеном и Мартином. В целом эти двое не разговаривают. Но тут, после того, как Мартин поинтересовался у капитана, сколько нам ещё плыть, а Сильвен довольно ехидно заметил, что инесские корабли в любом случае плавают быстрее никэльских, разворачивается жаркий спор, грозящий закончиться потасовкой.

Вмешиваюсь в особенно «горячий» момент: спорщики успели перейти на личности – причём на свистящем гленском наречии. Интересуюсь:

– А что, корабли разные бывают?

На меня смотрят так, будто я только что сообщила, что скоро небо и земля поменяются местами. Потом всё-таки объясняют, тоже перебивая друг друга: инесские корабли парусные, а на никэльских используют гребцов. И что-то про посадку судна – но я обрываю.

– Гребцов?

– Когда штиль или нет нужного ветра, - отвечает, явно забывшись, Мартин. – И они быстрее, потому что…

Спор продолжается, пока я не перебиваю:

– А почему так? Ну, парусные – инесские.

– Потому что эти островитяне не хотят делиться чертежами, - ворчит Мартин.

– А вы не в состоянии их сами сделать, - ехидно замечает Сильвен.

Спор продолжается с новой силой, а я вдруг вспоминаю, как выглядит этот никэльский корабль – и как мне было страшно попасть под вёсла. Он действительно меньше, ниже, чем парусник. И ещё…

Чей-то голос прерывает мои мысли. Нежный, звонкий голос, в котором слышится море.

На корабле воцаряется тишина. Потом воздух, наполненный песней, как чудесным ароматом, прорезает команда капитана: и все до единого матросы закрывают уши, сначала руками, потом – затычками.

Сильвен трясёт головой, Мартин бросается к поручням. Хорошо, близко ко мне – я еле успеваю схватить его в охапку. Мартин, похоже, решил искупаться.

Песня звучит и звучит. Я ловлю себя на том, что мне очень хочется вплести в неё свой голос. Мартин вырывается.

– Сильвен!

Фэйри хватает герцога, а песня прерывается звонким смехом. Я перегибаюсь через поручни.

Они сидят на выпирающих из воды каменных клыках. Четыре морские девы – одна другой краше. Я замечаю вплетённые в их волосы жемчужины – меньше, чем моя. Вижу, что их кожа тоже мерцает жемчугом, а рыбьи хвосты – перламутром. Их волосы похожи на мои, и глаза такие же большие и той же формы. Но, в целом, лица – проще. Я понимаю, что имел в виду Мартин, когда говорил про Санну: как леди и простушки. Русалки смеются, их острые зубки алмазно поблёскивают. Меня передёргивает.

А потом девы бросают взгляд на меня и застывают. Корабль проплывает мимо, они скрываются за кормой, но я всё равно чувствую их взгляд: удивлённо-напряжённый.