— А-а-а-а! — музыкально простонал Арман, сунув нос в очередной манускрипт.

— Я тебя всё равно убью! — непреклонно заявил мужчина.

— Угу, — устало откликнулась я. — Слушай, объясни, за что ты на меня так взъелся? Я в упор не помню твоего брата. А тебя первый раз вижу. Ты, случаем, сам-то не обознался?

— Обознался?! — воскликнул чокнутый. — Да я твою физиономию до последних чёрточек выучил!

Мы с Арманом переглянулись.

— А-а-а, — на всякий случай простонал дракон.

— Это где, интересно? — насторожилась я.

Чокнутый минуту пялился на меня, потом выплюнул:

— У брата в комнате висел твой портрет.

— У брата — это которого я потом убила? — уточнила я.

— Нет, — краснея от натуги, проревел пленник. — Ты его до этого, портрета чёртового, ты… ты..!

Я снова посмотрела на Армана и развела руками. Ну, сумасшедший, он и есть сумасшедший.

— Слышь, мужик, а ты вообще кто? — подал голос дракон. — А то ты как-то не представился.

Мужчина поднял голову и яростно выдохнул:

— Люциан.

Это, конечно, многое объясняло.

— А брат твой кто? — поинтересовалась я, ни на что вразумительнее уже не надеясь.

— Александр, — прошипел мужчина. — Ты не могла забыть его, тварь!

Кружка с мятным настоем выпала у меня из рук и покатилась по полу.

— Он не может быть мёртв, — получилось как-то тихо и хрипло.

Пленник только осклабился — нежить позавидует. Арман перевёл изумлённый взгляд на меня.

— Не может, — шепотом повторила я. — Он жив. Я его оживила. Он дышал, он же дышал…

Скрипнул стул, затрещала верёвка.

— Мерзавка! — прорычал мужчина. И бросился ко мне вместе со стулом — ноги он освободить не смог или не успел. Ничего, мне и рук хватило — когда он крепко вцепился в мою шею. — Сдохни, ведьма, будь ты навеки проклята!

Я бесполезно царапала его руки, рядом что-то кричал Арман.

А потом прямо из досок пола вдруг вырвался чудный такой, сочный побег и пополз-заструился по рукам мужчины вверх, к голове… как раз в тот момент, когда дракон, наконец, оторвал мужчину от меня.

Я отползла к камину, задыхаясь и ощупывая горло. Болело оно нещадно — почти как лодыжка.

Тем временем крики потихоньку затихли, а ещё спустя минуту раздался удивлённый возглас:

— Так значит это правда… ты действительно умеешь это делать… Они настоящие… Я думал, иллюзия…

Я с трудом повернула голову: мужчина, прикрученный к стулу, изумлённо рассматривал связанные виноградной лозой руки. Рядом на полу сидел Арман и с таким же изумлением таращился на меня.

— Алиска, ну ты даёшь…

Я без сил привалилась к стене у камина и бездумно повторила:

— Он не может быть мёртв… Я же его оживила…

— Оживила?! — вскинулся мужчина. — О да, ты оживила, ведьма. Оживила… Ты что, не знаешь, что бывает после общения с такими, как ты? Его забрала инквизиция. Знаешь инквизиторов, а? Они объявили, что он стал как ты — одержимым. А хочешь, расскажу, что делают инквизиторы с такими, как ты? Нет? Не нужно?!

Я сжала кулаки, так, что ногти до крови впились в кожу.

— Но почему? Причём тут он?

Мужчина… Люциан, так? Зашёлся истерическим смехом. Сквозь него я еле-еле разобрала:

— Да потому что он свихнулся после общения с тобой! Он на допросе утверждал, что ты невиновна. Что ты не одержима, что ты человек. Рассказывал про это, — мужчина кивнул на виноградную лозу. — Как ты считаешь, что они должны были подумать? Конечно, его тут же забрали — для очищения. Очищения! Больше десяти лет назад! Наша мать умерла от горя, когда это случилось, и даже я не смог ничего сделать, будь я хоть трижды король Хотфолда!

У меня перехватило дыхание и потемнело перед глазами.

— Алиска! — ворвался в уши голос Армана. — Вот только сейчас не надо, ага? Люциан, говори, куда забрали твоего брата, и мы полетим его спасать.

— От инквизиторов, — хмыкнул мужчина. — Не возвращаются. К тому же, больше десяти лет назад…

— Да ладно, — отмахнулся дракон. — Слетаем, проверим. Заодно тебя в твой Хотфолд забросим. Зачем ты, кстати, в гробницы попёрся?

— За свитками, — устало откликнулся мужчина, гипнотизируя меня яростным взглядом. — Церковь давно желает их получить, я полагал, смогу их достать, и мне отдадут хотя бы тело Александра — похоронить по-человечески в родовом склепе.