Сейчас я искала их… тщетно.

— Алисия…

Я машинально шагнула ближе.

Незнакомец на кровати Армана протягивал руку. Не думая, плавая в сером тумане воспоминаний, в которых больше не было света, я сделала ещё шаг… и ещё…

Мои пальцы скользнули в его ладонь. Горячечно-тёплую, сухую, шершавую.

Я опустила голову, пряча взгляд. А пленник — Александр? — вдруг поднёс мою ладонь к губам. И даже не поцеловал — прижался губами.

Я ахнула: точно потушенная свечка зажглась снова — слабо-слабо, почти незаметно. Но она горела. И живое, так необходимое тепло окутывало меня.

Александр вздрогнул, закашлялся вдруг, пытаясь протолкнуть в себя воздух, задыхаясь.

Я упала рядом с ним на колени и по наитию прильнула губами к его губам. Он тут же затих, но и на поцелуй не ответил. Да и не было это поцелуем… наверное.

Позже я заставила его выпить ещё одну порцию лекарства. И сидела рядом, наслаждаясь его сиянием — настоящим, живым… и безопасным.

А он сжимал мои пальцы и рука его дрожала. А губы шептали что-то, и я была больше чем уверена, что это молитва.

Некоторые вещи просто не меняются.

— Я думал, что ты умерла, — его голос был ещё очень слабым и дрожал. — Я был уверен…

Вынырнув из усталой дрёмы, я шепнула:

— Я тоже.

— И ты совсем не изменилась, — продолжал он, будто не слыша. — Где ты была всё это время Алисия? И сколько… сколько времени прошло?

Я вздохнула.

— Спала у себя в замке в окружении колючек и пауков. Пробуждение мне не понравилось.

Он смотрел на меня, не улыбаясь.

— Александр, почему ты защищал меня перед клириками? Ты же знал, что они не поверят.

— Ложь есть грех, — шепнул он.

Я хмыкнула.

— Ложь во спасение — тоже?

Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Тот юноша… сказал… вы видели моего брата… Это правда?

Я закусила губу. Какой бы злобной мерзостью я не была (для которой ложь не грех), я не хотела говорить ему про смерть матери. И про пятнадцать лет — тоже. И лгать не хотела.

— Ты имеешь в виду того недоумка, бросившегося на меня с мечом? У вас это семейное, да? Не заразное, надеюсь?

Снова шелест листьев — тихий смех.

— Полагаю, ты украсила его комнаты виноградом, и ему это не понравилось? — шепнул Александр.

Я вспомнила вырывающегося из виноградных лоз Люциана.

— Ага. Не понравилось.

Улыбка Александра увяла.

— Рассказывай, — потребовал он слабым голосом.

Я фыркнула и быстро вставила:

— Тогда, может, и ты расскажешь, почему меня бросил? Меня сто раз могли убить в полуразрушенном замке, — если бы пробрались через колючки. Но об этом я умолчала, — обрадовался, что я умерла?

Александр посмотрел на меня сквозь ресницы.

— Меня увели, — просто сказал он. — Моих братьев больше интересовало, как ты смогла… меня оживить. Как ты смогла, Алисия?

— Понятия не имею, — буркнула я. — Твои братья, Александр? После того, что они сделали, ты ещё зовёшь их "братьями"?

— А что они сделали? — выдохнул он.

У меня перехватило дыхание. А он сам-то… в себе?

— Александр, мы нашли тебя во дворце инквизиции. Ты умирал. И ты спрашиваешь, что они сделали?! Великий боже, да кому, как ни тебе, знать!

— Не поминай всуе, — отозвался пленник. — Они больше мне братья, чем ты. Чем кто-либо.

Я резко встала.

— Правда?

— Ну конечно, — он даже улыбнулся.

А я сжала кулаки от бессильной ярости.

— Может, вернуть тебя обратно?

— Верни, — снова улыбка.

— Да ты рехнулся! — не выдержала я. И шагнула к двери. Всё-о-о, с меня хватит.

— Алисия, — остановил меня его слабый голос.

Я обернулась.

— Что?

Дрожащий палец указал куда-то слева от меня.

— Тьма… вокруг тебя… Алисия. Ты… притягиваешь… тьму.

Я обняла себя за плечи, успокаивая дрожь. И медленными неверными шагами отступила к двери.

— Вернись к свету… — его голос звучал всё тише. — Алисия…

Дверь закрылась.

У себя в комнате я долго вглядывалась в висящее на стене зеркало, пытаясь найти эту — будь она неладна! — тьму.

Кроме тьмы под глазами и несколько посеревшей кожи ничего не находилось. Так спать надо больше, я не высиживать у постели этого… помешавшегося. Какого чёрта я вообще его вытаскивала, если ему там так нравилось?! И ведь знала же: монах с монахом всегда общий язык найдёт… Может, и не откидывал копыта мой святоша вовсе. Ха, может, это такой ловкий трюк, и на самом деле клирики меня в эту темницу заполучить хотели? А может…