После линии фронта набрал сто метров высоты: «Пусть летчики отдохнут».

— Земля, я — семьсот тринадцатый, задачу выполнил. Бомбы хорошие. Примерно в десяти километрах

от линии фронта на дорогах появляются войска ротами и батальонами, танки пока в колоннах. Похоже, резервы.

...На аэродроме новая пятерка Ли-2 из своих пузатых фюзеляжей опять выгружала ящики с ПТАБами. И

так будет до тех пор, пока эти бомбочки не дойдут с заводов по железной дороге. Бомбы сразу заявили о

себе во весь не по росту громкий голос. И теперь, когда их не будет на аэродромах, все — от

командующего фронтом и до оружейника самолета — будут нервничать и ждать с нетерпением

очередного транспорта, потому что, устремляясь сотнями штук из люков «Илов» к земле, они накрывали

своим полем [56] разрывов большие площади. Попади в танк хотя бы одна, она могла справиться и с

«тигром», и с «фердинандом».

...Сколько же тонн смертоносного груза перевез и сбросил на головы врага из-под крыльев штурмовик?

Трудно подсчитать. Впрочем, давайте прикинем: за два с половиной года войны штурмовая дивизия

Одинцова, как записано в ее истории, израсходовала разных бомб 63602, общим весом 5290 тонн, реактивных снарядов 38 813, снарядов 2 035 092, патронов 5 028 860. Средняя грузоподъемность

железнодорожного вагона в годы войны — 25 тонн. Сколько же это эшелонов получается?!

«Шварцер тод» («черная смерть») — так со страхом и ненавистью стали называть немцы этот самолет. За

каждый сбитый Ил-2 была установлена награда — две тысячи марок. А наши бойцы за его большую

работу, за то, что он так много, трудяга, «горбил» на кровавой пашне фронта, — прозвали его

«горбатым». Тут и форма этого великого труженика войны прозвищу способствовала — кабина над

фюзеляжем горбом возвышалась.

Все авиаторы любили этот самолет и берегли его, как могли. В архивах есть один трогательнейший

документ — политдонесение в авиакорпус начальника политотдела штурмовой дивизии. В нем так

говорится об однополчанине Одинцова: «8.02.45 года самолет Героя Советского Союза т. Куличева был

подбит истребителями противника, которые в количестве шести штук атаковали его группу и побили все

приборы в кабине этого самолета. Тов. Куличев посадил самолет на своей территории, и, когда ему я и

командир полка гвардии подполковник Чернецов говорили, почему не садил самолет на фюзеляж, убить

же себя мог при посадке, то тов. Куличев ответил: «Жаль было ломать самолет, очень уж хороший. Еще

новый». [57]

Михаил Петрович Одинцов, вспоминая обо всем этом, привел еще такой факт:

— За 202 боевых вылета на Ил-2 я потерял один самолет в 1942 году — оторвало хвост снарядом из

танка. В том же году прилетел на аэродром на самолете, в котором было около четырехсот пробоин.

Посадил его на колеса. Холодом по спине проскользило, когда техник притащил в пилотке и показал

бронебойные сердечники и осколки снарядов, собранные в фюзеляже у задней бронеспинки. Около

килограмма их было. По всем летным законам тот самолет ремонту не подлежал, но прилетел. И

отремонтировали его, он потом долго воевал еще.

И такой итог разговору подвел Михаил Петрович, говоря об этой боевой машине:

— Прекрасный, удачный самолет штурмовик Ил-2 по многим показателям превосходил машины

германских военно-воздушных сил да и наших союзников. Армии других воюющих государств вообще

не имели штурмовиков, обладающих хотя бы примерно равными летно-тактическими данными. Наш

первый в мире бронированный штурмовик, по тем временам, — последнее слово авиационной техники.

На таком самолете просто нельзя было плохо воевать!

Соратники, наставники, друзья

10 ноября 1944 года заместитель командира полка по политической части майор Котляров Федор

Васильевич докладывал в политотдел дивизии:

«6 ноября, в 20 часов, в помещении школы весь личный состав собрался на торжественное собрание, посвященное 27-й годовщине Октября... Под бурные аплодисменты было встречено предложение

капитана Шмелева об избрании почетного Президиума в [58] составе Политбюро ЦК ВКП(б) во главе с