Я и мои подчиненные всегда учили летный состав ненавидеть врага, как ненавидел его Сергей Фролович, уничтожать врага на земле и в воздухе так, как уничтожал его Сергей Фролович, любить нашу Родину

так, как любил Сергей Фролович. [73]

В нашем боевом коллективе Сергей Фролович своим образцовым выполнением боевых заданий и

умением по-большевистски воспитывать личный состав завоевал непоколебимый авторитет.

Мне, как командиру соединения и личному другу Вашего мужа и отца Сережи, очень трудно писать эти

строки о постигшем нас и Вас большом несчастье...

Валентина Федоровна, в ответ на потерю Вашего мужа, а нашего славного летчика, весь боевой

коллектив дал клятву — беспощадно уничтожать фашистскую коричневую чуму в воздухе и на земле.

Быть такими же несгибаемыми коммунистами, каким был товарищ Мельников. Нести так же гордо

завоеванное в суровых ожесточенных боях с фашистскими извергами гвардейское ленинское знамя, обильно политое кровью лучших сынов нашей Родины, которые честно до конца выполняли свой

воинский долг перед Родиной.

Я надеюсь, что и Вы отдадите все свои силы, работая в тылу для ускорения победы над фашистскими

людоедами. Вы сумеете воспитать Сережу таким же славным патриотом нашей горячо любимой

социалистической Родины, каким был его отец Сергей Фролович Мельников.

Родина, партия и весь наш боевой коллектив никогда не забудут боевой работы Вашего мужа и в трудную

минуту всегда придут к Вам на помощь...»

Как самую дорогую реликвию хранят это письмо жена комиссара и его сын Сергей Сергеевич

Мельников, ставший коммунистом, видным хирургом Донского края.

А к человеку, написавшему этот документ, Михаил Петрович Одинцов не раз обращался в трудные

минуты за советом, представлял, как бы поступил тот на его месте в сложной обстановке. [74]

Пройдет сорок с лишним лет, и Одинцов с благодарностью вспомнит его суровую доброту:

«Молодости, не скрою, иной раз присуща самонадеянность... Я был старшим лейтенантом, командиром

эскадрильи, а мне порой доверяли водить на штурмовку полк, даже два полка. Помню, в Кировграде

генерал-майор авиации Ф. Агальцов, вручая мне первую Золотую Звезду, сказал:

— Спасибо тебе, мой ведущий.

Действительно, командир дивизии летал со мной не раз, не два. И мне в представлении к наградам

писали: «Мастер вождения больших групп самолетов». Я как-то спросил полковника в штабе дивизии:

«Почему такая обтекаемая формулировка? Почему прямо не написать — водит полк на штурмовку?»

Полковник ответил мне: «Нельзя так писать, Михаил. Прочтут где-то в верхах да и назначат тебя

командиром полка. А тебе еще рано. Водить на штурмовку — это здорово, но это еще не командовать

полком. Надо сначала научиться на земле людьми управлять».

С годами все больше ценю мудрость этого штабного офицера, а тогда даже обиделся на такой ответ. И

считал себя некоторое время обойденным...»

Своими пословицами народ утверждает: «Вдруг не станешь друг», «Не узнавай друга в три дня, узнавай

в три года». Для дней мирных, спокойных, обычных это, возможно, и правильно. А на войне?

— О человеке за один бой можно узнать больше, чем за всю жизнь, прожитую вместе, — уверяет Михаил

Петрович Одинцов.

Герой Советского Союза, полковник в отставке Александр Иванович Петров в годы войны совершил

более двухсот боевых вылетов. Добрую сотню раз он был ведомым у Одинцова. И на земле почти всегда

их видели вместе: в штабной землянке, где получали [75] боевые задания, перед посадкой в грозные

«Илы». Первыми в полку друзья отрывались от взлетно-посадочной полосы в самых сложных,

необычных условиях и устремлялись на врага. Одна сковородка войны их и выпекала, и свела для

длительной и прочной боевой дружбы. Как в хорошей песне породнились тогда их имена. Слились в

сорок третьем и не расходились до самого конца войны их многотрудные трассы, по которым пронесли

они самые чистые человеческие отношения.

Тянутся к Александру Ивановичу люди и сегодня. Любят его за степенность, спокойную прямоту и

доброжелательность, идущую от житейской мудрости, глубокой образованности, душевного