государства, такая любовь к нашей молодой стране, к нашему образу жизни, что вряд ли смог бы

выдержать такие тяготы и такие испытания, какие выпали нам на долю, другой какой-нибудь народ.

И главная роль в том, что возможности нашей победы превратились в действительность, принадлежит

Коммунистической партии...»

Талант бесстрашия и мастерства

Бывший командующий 2-й воздушной армией Герой Советского Союза, маршал авиации С. А.

Красовский в воспоминаниях о своих подчиненных в годы войны, среди которых упоминается и

Одинцов, подметил основное качество лучших воздушных бойцов; каждый их вылет — легенда.

У Михаила Петровича таких «легенд» 14. Именно столько вражеских самолетов уничтожил его экипаж в

воздухе. Такому счету может позавидовать даже истребитель. Его девизом стало: жить, чтобы бороться, а

бороться, чтобы побеждать.

...Была глубокая тревожная осень второго года войны. Гитлеровцы рвались на Юг. Калининский фронт, где действовал тогда полк, был далеко не «тихим». И боевые задачи ставились часто очень не простые. В

тот раз Одинцову с ведомым Виктором Чернышевым было приказано обследовать обширный район за

линией фронта. Предварительных данных у командования не было, и цель для удара требовалось выбрать

самим. А как ее отыщешь, если видимости никакой, все закрыто. [87]

Направляясь к своему самолету номер «13», тревожился: как выполнить задание в такую погоду?

К слову, о номере «13». Во всей авиации к этой цифре отношение испокон веков особое. Она всегда была

предметом бесконечных шуток, розыгрышей, а кое у кого и беспокойства. Иногда пытались даже менять

этот номер, как это делают английские и итальянские футболисты, суеверно утверждая, что с «чертовой

дюжиной» добра не жди. Одинцов же уверял всех, что это его любимое число и приносит ему счастье, хотя Ил-2 с «несчастливым номером» на фюзеляже, если уж говорить откровенно, ему брать тоже не

хотелось. Но случилось так, что в день распределения самолетов он оказался дежурным по части. Когда

освободился и пришел на аэродром, то оставался только тринадцатый номер. Виду не подал, что

расстроен. Махнул рукой:

— Тринадцать так тринадцать — все равно. Может, меня и самолет не бог, а черти будут беречь.

Потом даже грустил, когда приходилось после боя побитый «тринадцатый» ставить на ремонт и вылетать

на другой машине.

Улыбнулся этим воспоминаниям. Еще раз осмотрел небо. Не радовало оно. Тяжелые облака низко ползли

над землей. С них сеяла зябкая морось вперемешку с мокрым снегом. Туман закрывал горизонт, и дальше

границы летного поля ничего не было видно. Трудный полет предстоял. Подумалось: может,

задержаться? Нет, приказ есть приказ, противника надо бить. И сказал решительно Чернышеву:

«Полетели!»

Сразу же после отрыва от взлетной полосы самолеты попали в «муру», но все же на малой высоте пошли

по намеченному курсу. Кругом стало бело. «Влипли», — обожгла мысль. И низко лететь нельзя, можно

врезаться в землю или в какое-то строение. [88]

И от земли нельзя отрываться — не полезешь же вверх, в толщу облаков, вслепую, не зная высоту их

верхнего края. Как потом пробиваться вниз, если эта «мура» до самой земли?

Прошло полчаса с тех пор, как линия фронта осталась позади. Самолеты летели над оккупированной

территорией. И вдруг полоса снегопада кончилась. Небо посветлело, нижняя кромка облаков чуть

приподнялась, видимость немного улучшилась. Но ориентироваться все равно трудно. Одинцов

прижимает машину к земле. Под крылом начали мелькать развалины полустанков, каркасы взорванных

мостов, почерневшие от копоти печи и стены сгоревших домов. Пришлось набирать высоту.

Облетели довольно большой район, но ничего существенного не заметили. Хотели было развернуться в

сторону своего аэродрома, но тут, на дороге, ведущей к городу, обнаружили длинную колонну

фашистских танков. Лучшей цели для Ил-2 с полным боекомплектом нельзя было и придумать. С ходу

зашли в атаку и сбросили бомбы на хвост колонны, а затем ударили «эрэсами» по головным танкам. Не

дав врагу опомниться, на втором заходе обстреляли из пушек и, убедившись, что движение на дороге

приостановилось, направились домой. По их разведданным вскоре в воздух поднялось несколько пар