треугольники. "В конце концов, - говорил я себе, - будем ли мы на

передовой или в тылу останемся, но артиллерийскую-то науку надо знать.

Ведь без нее я по рукам связан!"

Занимались мы с комбатром только ночами, и от этих бессонных

ночей я совсем осовел, меня ветром шатало. День-то я в бою, на

стрельбе, глаз за весь день не сомкнешь, а тут и ночь не твоя.

Трудно мне было, и в особенности тяготило то, что я почти не

встречался со своими ребятами. Как они жили, чем заполняли свое

свободное время, - об этом я знал только со слов матроса, который

оставался на бронепоезде моим заместителем и ежедневно делал мне

короткие доклады.

Но вот однажды я услышал в команде разговор о моих занятиях.

Как-то после боя, уже в сумерках, я забрался в пулеметный вагон, чтобы

поспать, а потом со свежей головой отправиться к комбатру. Лежу и

слышу: захрустел песок около вагона, подошли люди, потом что-то

звякнуло - я догадался, что заправляют буксы.

– Спит, - сказал один, видно отвечая на вопрос другого. Я сразу

узнал голос Малюги - говорил он медленно и нараспев. - У нашего

командира теперь и день в ночь - не разберешь ничего... Придумает

тоже: в книжках артиллерию вычитывать! Бубнит, бубнит, что пономарь

над псалтырью... Да ты, брат ты мой, если хочешь дело понять, тряпку

вон возьми да походи около нее, около орудии. Вот и увидишь, что к

чему да как другие становятся. Может, тогда из тебя и выйдет солдат.

Ох-хо-хо, - вздохнул Малюга, - завоюем мы с ним, с этим хлопцем, по

три аршина земли сырой!.. Ну-ка, плесни масла.

Забрякала о буксу масленка.

– А в книжках про всякое пишется, - услышал я другой голос.
– Вот

вчера хлопцы про тебя читали.

– Это как же так - про меня?.. - В голосе Малюги прозвучало

недоверие и в то же время угроза.
– Какая такая книжка? Где она?

– А тебе и не прочитать ее самому, без хлопцев. Про

крестьянина-середняка книжка. Кажут, середняк - це розуму богато.

Кажут, на сели - первый господарь. Кажут, в державных справах... в

государственных делах у середняка треба совета спрашивать.

Говоривший вдруг фыркнул и захохотал.

– Чего же ты, дура, регочешь?
– сказал Малюга солидным голосом.
–

Середняк - це фигура! Правильно про меня написано.

Задорный собеседник Малюги проговорил, давясь смехом:

– Державны справы... Государственные дела... тебе решать...

Ха-ха... Малограмотный дядько! Только драться умеешь!

– Ах ты шкодливый!.. Да я тебя, дурня... - Малюга угрожающе

засопел.

– Сам ты дурень! Да еще старый! - вдруг запальчиво выкрикнул

другой.

"Кто это?
– Я прислушался и никак не мог узнать второго. В голосе

что-то напоминало племянника. - Да нет, не может этого быть! Не

осмелится он разговаривать так с дядей..."

Я быстро выглянул в бойницу.

Около вагона Малюга, а в нескольких шагах от него с масленкой -

племянник. В самом деле, племянник! А как распетушился... Красный весь

от злости!

Я громко кашлянул. Оба вздрогнули и обернулись. И старик и

племянник сразу потеряли свой воинственный вид и поспешили прочь. До

чего это было смешное бегство!

А хлопец-то, хлопец - каково отбрил старика! И откуда только

смелости набрался, ведь как разговаривает!.. Не иначе как этого парня

обработали в команде! Ну и дела!

Я стал устраиваться спать. "Кто же это у нас в поезде книжки

читает?" С этой мыслью я заснул.

В этот раз я на редкость хорошо выспался и бодрый, свежий

выскочил из вагона.

Пока я умывался под краником у тендера, матрос мне все рассказал.

Оказывается, это наш Панкратов, громкочтец, в поезде орудует. Чуть ли

не каждый день он ходит за пять, а то и больше, верст в политотдел,

приносит оттуда литературу - книжки, газеты, листовки - и прочитывает

все вслух бойцам. А неграмотных после каждой читки заставляет

списывать с газеты буквы и тут же объясняет: "А - арбуз, О - орудие, П

– поезд, У - ученье. Ученье - свет, неученье - тьма".