он закрыл и отложил книжку. "Ленин. Государство и революция", -

прочитал я, скосив глаза на переплет.

– Здравствуйте, молодой человек, - сказал комбатр, протягивая мне

руку. - Итак, вы хотите пройти курс артиллерии? Мне говорил об этом

начальник политотдела.

– Да, собственно, не знаю уж как и сказать... - Я несколько

смешался от такого прямого вопроса. - Может быть, не курс, а хотя бы

только часть курса... Мне вот наблюдателем приходится работать.

– Артиллерийским наблюдателем?

– Ну да, я делаю пристрелку, веду огонь. Вообще я кое-что уже

знаю. Разок и по карте пострелял...

– Это вчера, с комбригом? Слышал, слышал, - закивал командир

батареи.

– А что же вы слышали?

– Операция вполне удалась. Вы взорвали в деревне большое

количество припасов. Не знаю, насколько господа петлюровцы и галичане

обеднели от этого - хозяева у них богатые, американские и английские

миллионеры, - но, во всяком случае, их батареи отвечали нам сегодня

очень кисло...

– Вот видите. А ведь еще в дождь стреляли... Ну ни черта не

видно! Вот так вот - куст, а дальше... Скажу ребятам - ох и

обрадуются!

Комбатр посмотрел на меня и рассмеялся:

– В том-то, батенька, и все дело, что был дождь. Будь погода,

командир бригады не открыл бы стрельбу по карте. Наблюдать бы он вас

послал, с биноклем и телефоном.

– Как так? Почему?

– Почему? Да вы ведь наудачу стреляли, по всей площади деревни

нащупывали противника... Сколько же вы снарядов, скажите, выпустили?

Я сказал.

– Сорок пять снарядов! - подхватил командир. - А при нормальной

стрельбе с наблюдением знаете сколько ушло бы у вас? Пятнадцать, ну

двадцать снарядов за глаза довольно, чтобы всю деревню смести! Вы

подумайте только - гаубичные снаряды... Это же не шутка! - Он даже

покачал головой. - Короче: вчера у штаба не было выхода. Любыми

средствами, а надо было уничтожить эти парки. Но вы никак не должны

брать этот случай за правило.

Вот так штука!.. Не ожидал я такого примечания к "уроку Э 2".

– Садитесь, присаживайтесь, - сказал комбатр.

Он подвинулся, и я сел на скамью. Другая половина скамьи была

занята его постелью: подушка, клетчатый плед, под пледом - свежий сноп

соломы.

– Вам следует поучиться работать с приборами, - сказал комбатр,

когда мы уселись рядом.
– Приборы в артиллерии простые, никакой особой

хитрости в них нет...

Он наклонился, пошарил руками под столом и вытянул оттуда

довольно грузную серую трубу, очень похожую на звено обыкновенной

водосточной трубы. Труба была со стеклами - они блеснули при свете

коптилки, как глаза.

– Это дальномер, - сказал комбатр, кладя трубу себе на колени. Он

наклонился еще раз и достал ящичек красного дерева. Откинул крышку.
–

А это буссоль. - Он протер носовым платком стекло прибора. - Кстати,

очень хорошо, что вы уже знаете стрельбу по карте, - сказал комбатр.
–

Ведь, в сущности, мы на батареях делаем то же самое. Это вот наша

"спичка". Ух тяжела.

Я принял у него дальномер и перевалил к себе на колени.

– А буссоль - это наш компас.

Комбатр вытряхнул из ящичка медный прибор величиной с кулачок.

Поглядел я - и верно компас. Только сверху к этому компасу

приделана визирная трубка, а весь ободок прибора испещрен черточками.

– Это для точности работы, - пояснил комбатр. - В компасе

обозначают только страны света: N - S, O - W, а нам этого мало.

Запишите себе для памяти: круг буссоли разбит на шесть тысяч частиц.

Они называются: "деления угломера".

– Опять деления!
– вырвалось у меня невольно.
– Я знаю деления по

двадцати саженей...

– Вы знаете дистанционные деления, - сказал комбатр.
– Но вам не

обойтись и без делений угломера. Представьте случай: ваше орудие стоит

в тылу. Противник виден только с наблюдательного пункта. Как же вы,

наблюдатель, укажете наводчику направление огня?