– Еще малость... еще вбок подайте...

Мы рванули в третий раз, и лафет вонзился ребром в деревянную

стенку.

Дальше некуда.

– Ну? Взяло?
– в один голос крикнули мы с матросом.

Малюга только руками развел.

Я быстро взглянул по направлению ствола: да, не берет... Не

хватает поворота у орудия. В белый свет влепим снаряд, как в

копейку...

А башенный бронепоезд, объехав широкую петлю железной дороги,

уходил все левее и левее...

– Тьфу ты дьявол! Да он так и совсем от нас удерет...

Я махнул Никифору:

– Полный ход, пошли вдогонку!

Поезд рванулся с места.

Вдруг - трах, трах, бумм... В нас посыпались снаряды.

Я выглянул из-за щита гаубицы:

– Ага, это Богуш нас угощает, ребята! Со стороны нас хочет взять,

видали? Знает, что не может ответить бортовым огнем. Хитер, собака...

Врешь, не уйдешь! Достанем мы тебя!

Поезд несся вперед. Со свистом врывался в блиндаж ветер. Вот

проскочили дубняк, прорезали пелену едкого, черного дыма... Опять

выскочили на свет. Колеса вагонов визжали на крутых закруглениях

дороги. В блиндаж доносился гул взрывающихся вокруг снарядов...

"Здорово кроет! Ну подожди... Только бы пройти закругление... Ага, уже

выпрямляется путь, выпрямляется... Сейчас выскочим на прямую дорогу!"

Малюга, не отрываясь от прицела, стал нащупывать рукой шнур...

Вдруг толчок... Меня бросило вперед на правило, я охнул от боли.

И в ту же секунду все начало исчезать в белом тумане: исчезло,

словно растаяло, орудие, пропал из глаз Малюга, Федорчук в полосатом

тельнике... Я перестал видеть даже собственные руки.

"Что за туман?.. Откуда?" На минуту мне показалось, что все

происходит во сне.

Поезд рывками замедлил ход и остановился. Под вагоном что-то

оглушительно шипело, словно тысячи змей напали на нас...

– Ребята, где вы? - Я шарил руками в белом мраке. - Никифор,

почему стоим? Вперед!

– Паровоз... В паровоз шлепнуло...

– Что? Паровоз?.. - Меня словно холодом обдало. - Тогда назад!

Нельзя стоять ни секунды!

Вагон дернулся вперед-назад и, вздрагивая, медленно покатился

обратно.

– Пошел... Пошел! - услышал я радостные голоса команды. До этой

минуты никто не произнес ни звука.

Под грохот снарядов, под шипение и свист пара, спасаясь в его

белой завесе, мы отходили с позиции.

Опять Богуш цел! А мы чуть вовсе в землю не клюнули... Ну подожди

же!

x x x

Машинист стоял на станционных путях. Он был как пришибленный.

Деповские рабочие расцепили наши вагоны, сделали маневры и вытолкнули

на соседний путь уже остывший паровоз, а машинист словно ничего этого

не замечал. И только когда маневровая кукушка подцепила за хвост

нашего рослого зеленого красавца, машинист вдруг повернул голову,

что-то крикнул, но его никто не услышал - и он махнул рукой. Взял свой

сундучок и пошел прочь.

– Да...
– вздохнул матрос.
– Печаль у человека на сердце...

Мы с матросом были в вагоне вдвоем. Команду я отправил с запиской

на вокзал обедать.

Я поглядел вслед удалявшемуся машинисту... Так и тянуло меня

побежать за ним, взять его за руку, утешить. "Но в чем же я буду его

утешать? Был бой. Снарядом разворотило у паровоза цилиндр, паровоз

вышел из строя, и теперь его погнали в тупик на кладбище... Но ведь и

люди у нас гибнут, не только паровозы..." И все-таки мне было жалко

машиниста. Кто его знает, может быть, для него это самая тяжелая

потеря в жизни... Семьи у человека нет, а с паровозом этим он,

кажется, никогда не расставался. Иной раз поглядишь - обтирает паровоз

тряпкой и тут же с ним разговаривает. А с людьми молчит. Да,

неразлучные были друзья...

– Не воротится он к нам...
– задумчиво сказал матрос.

– То есть как так не воротится?