— Чего уж на девушку-то они взъелись! — еще в раздевалке заговорила с Олей гардеробщица тетя Аня.

— Сами рассудите, товарищ Колосова, девке двадцать шестой, а все холостая. Кто же ее неволить вправе?

— О чем вы, тетя Аня? Не понимаю, — сказала Оля с удивлением.

— О Савушкиной, товарищ Колосова, о ней, о ком же еще! Вышла замуж — радоваться за нее надо, а не

прорабатывать, как наши взялись.

На кафедре Оле рассказали о Савушкиной более подробно. Тамара Савушкина, аспирантка второго курса,

вдруг неожиданно для всех, кажется даже и для себя, вышла замуж за научного сотрудника Ботанического сада.

Они два раза встречались на катке, но, по словам Тамары, так безумно влюбились друг в друга с первого

взгляда, что в третий раз появились на катке уже женатыми. Несколько дней назад Тамара приходила в институт,

чтобы подать заявление об отчислении из аспирантуры. Она сидела на скамейке в коридоре, окруженная

подругами, и тараторила о том, что теперь ей не до диссертации, теперь надо устраивать дом, окружать Мишу

уютом и заботами. Он такой способный, подающий надежды, он уже открыл способ борьбы с

сельскохозяйственным сорняком, — для этого надо с самолета разбрызгивать над полями какую-то жидкость,

которая сжигает сорняки и не трогает культурные растения. Миша сказал, что весной он возьмет ее, Тамару, с

собой в экспедицию, что они поедут куда-то очень далеко, в Кара-Кумы, там есть русло древнего Узбоя, и вот

там экспедиция будет изучать условия жизни растений.

— Ну и как же нам поступить, девочки? — в раздумье спросила Оля, выслушав рассказ о случае с

Тамарой Савушкиной.

— Надо вытряхнуть из комсомола! — сказал аспирант-историк Георгий Липатов. — Мы об этом уже

говорили. Сколько государственных средств на нее истрачено! А для чего? Чтобы у товарища ботаника была

жена кандидат в кандидаты искусствоведческих наук? Надо вытряхнуть. Райком нас поддержит. Уверен.

Еще две недели назад, пожалуй, и Оля думала бы примерно так же, как Георгий, она бы тоже без особых

колебаний голосовала за исключение из комсомола Тамары Савушкиной. Но полтора десятка минувших дней

заставили Олю серьезно поразмыслить о многом, из чего состоит жизнь человека. Они научили ее вглядываться

в жизнь пристальнее, чем прежде, и уж во всяком случае не слишком спешить в суждениях.

— Посмотрим, — сказала Оля. — Посмотрим. Надо с Тамарой поговорить.

— Говорили! — ответил Липатов. — Бесполезно. В обывательщину скатывается. Мы уж тут на бюро

постановили: объявить строгий выговор за антигосударственное решение. Я имею в виду уход из аспирантуры.

Потом Оле рассказали о делах самого Георгия Липатова. Вот рассуждает — прямо-таки Савонарола, да и

только! А что у него с Люсей? Еще года нет как поженились — Савонарола уже утверждает, что она ему не

пара, что ее заедает обывательщина, которая этак и его может засосать, если он не примет решительных мер.

И, наконец, на Олину голову обрушилась еще одна неприятность: Нина Семенова и Маруся Ершова

подрались. Так вот взяли и надавали одна другой по щекам. Мальчишки-первокурсники утверждают, что Нина

при этом даже сказала нехорошее слово.

С Тамарой Савушкиной, с Георгием и с Люсей Липатовыми решить что-либо так сразу было невозможно,

следовало обдумать их дела коллективно. Но вот Маруся и Нина… Оля попросила позвать их обеих к ней в

комнату бюро. Первой пришла Маруся, воскликнула:

— Оленька, дорогая, здравствуй! — и поцеловала Олю.

Вошедшая следом Нина увидела Марусю и, не глядя на нее, буркнула Оле:

— Здравствуй!

— Девочки, садитесь! — сказала Оля приветливо. — Как давно мы не видались!

Маруся и Нина уселись у противоположных стен большой комнаты, демонстративно отворачиваясь друг

от друга.

— Ну как же это могло случиться? — заговорила Оля после некоторого молчания. — Взрослые люди! В

вашем возрасте у моей мамы уже было двое детей. Да, говорят, Нина, ты что-то такое сказала, что…

— Это вранье! — резко перебила Нина. — И вообще нечего тут раздувать. Все это наше личное дело. Ты

правильно сказала: мы — взрослые люди и в назиданиях не нуждаемся.

Оля так и не смогла ничего добиться своими разговорами. Нина и Маруся ушли от нее еще большими