с желтеющей мшариной.

Осторожно подходила дикая коза, но не уберегла себя...

Как тут очутился медведь – трудно сказать; может быть, вразвалку шагая к малинпику,

услышал шум и любопытство толкнуло его узнать, что там творится. Врасплох ли он застал

возившуюся с козой рысь и той уж некуда было деваться – волей-неволей пришлось

защищаться? Или рысь, обычно избегающая встреч с медведем, приняв его шаги за

покушение на свою добычу, но этот раз отважилась дать отпор? Не придумаешь, как это

вышло, только случилась на этом месте драка.

Надо полагать, лесная кошка прыгнула в морду бурому зверю. Это кошачья манера –

постараться выдрать глаза могучему врагу, с которым иначе она бессильна справиться.

Разъяренный медведь расправился с нею и зарыл в мох. А козу не тронул. Очевидно, в пылу

схватки не до неё было...

Таким путем Василий Федорович и узнал о медведе в здешних местах. Охоту на него,

правда, придется отложить до зимы, – летом мишку трудно выследить. А на берлогу можно

будет пригласить и друга своего.

Друг Василия Федоровича – зоотехник Юрий Иванович – тоже охотник, но начинающий,

и ему частенько сопутствует неудача.

Как-то по осени сидели приятели в шалашах, охотились на тетеревов. Зарядил дождь.

Юрий Иванович до нитки промок, а лесник сухим остался. Удивляется зоотехник:

– Не понимаю! Шалаши у нас из одинакового хвойника, а в твой ни капли не попало.

А дело простое. Шалаш лесника устроен из еловых веток лапками вниз и непроницаем

для дождя, скатывается с него вода, а у Юрия Ивановича ветки набросаны как попало.

Дождался лесник зимы и собрался искать берлогу. Зашел к зоотехнику, хотел пригласить

его на охоту, а Юрия Ивановича нет дома, – уехал в соседний совхоз на совещание

животноводов.

Вернулся Василий Федорович домой и решил отправиться на охоту один.

У лесника – пара лаек, Шарап и Милка, злобные по зверю. Псы каким-то чутьем

пронюхали, что хозяин сейчас в лес пойдет. Милка, сидя у порога, радуется, хвостом снег

разметает, а Шарап суетливо бегает. Лишь появился из избы дядя Вася с ружьем за плечами, с

лыжами в руках, – так и вскинулись лайки. Милка даже «смеется», морща переносицу и

щеки. Шарап волчком завертелся, подпрыгнул к лицу хозяина, лизнуть хотел...

Бежит Василий Федорович на лыжах. Лайки рядом. Начался лес, собаки оторвались от

охотника и ушли в поиск.

Медленней по лесу идет охотник, тут не разгонишься. Собак не слышно и не видно. Но

они хорошо разбираются, куда правит охотник, – изредка пересекают лыжню, проверяют

направление.

Тишина в лесу. Лишь изредка осыплет с ветки снег потревоженная птица, и опять тихо.

С детства знает этот лес Василий Федорович. Здесь ему всё родное, знакома каждая

тропа и чуть не каждое дерево – от маленькой елки до высоких сосен...

Слышатся взбрехи лаек. Охотник поспешно огибает белые завалы, минует густой ельник

и натыкается на собак.

Сердито ощетинившись и выпрямив хвосты, псы дружно кидаются на снежный сугроб у

сломанной лесины. Берлога! Лесник видит обледеневшую от испарений дырку. «Зверь лежит

головой к выходу», – думает Василий Федорович.

Вдруг треснула ледяная корка, вздулся снежный холм... Собаки едва увертываются от

выскочившего медведя. Кинулся зверь через просеку, а лайки за ним – только белые взметы

клубятся. Тяжело медведю, вязнет по брюхо в снегу, а собаки идут по верху, нападают на

него; вертится мишка, отбивается от них.

Подбежал к собакам лесник, вскинул ружье и ударил по медведю разрывной пулей.

Рявкнул зверь, сунулся было носом, но тут же, мгновенно, взрывая снег, ринулся к человеку.

Крепок духом Василий Федорович, – не устрашил его бросок зверя. Опытный охотник

приготовился наверняка всадить пулю в голову медведя, напустив его почти в упор. Шарап

тоже не зевал, – так и впился в зад зверя. Медведь огрызнулся, завихлял по снегу за вертким

псом. Да где там – разве поймать его! Лесник опять приблизился, да боится стрелять: можно

Шарапа или Милку задеть. Улучив момент, Василий Федорович снова выстрелил. Медведь