задом проехал по льду. Кабану трудно бежать, копыта разъезжаются в стороны, зато волкам

здесь вольнее драться с вепрем. Они норовили распороть ему бок, да только вепрь – не

теленок! Грозно защищается секач, машет клыками-кинжалами, а сам, сидя, колесом

кружится. Наметился волк вцепиться ему в пах – в самое уязвимое место, ринулся вперед, а

верткий одинец успел клык подставить. Серому впору себя спасать, – изо всех сил пытается

отпрянуть, но поздно: когти, царапаясь по скользкому льду, не могут затормозить разбега.

Ноги сами несут зверя на штык. Секач легким рывком нанес удар – и покатился смертельно

раненный враг...

Второй волк уклонился от боя. Ушел и победитель.

Мне досталась волчья шкура. А когда я нашел и кота, то порадовался, что двумя

хищниками меньше стало.

ПО ВОЛЧЬИМ ТРОПАМ

Я бегу на лыжах по проселку. Легко скользить по накатанной дороге! В морозном

воздухе навстречу мне плывет аромат душистого сена. Догоняю сани, груженные

тимофеевкой. Возчик вдруг останавливается, грозно размахивая кнутом, улюлюкает и

кричит:

– Ах ты вор, разбойник! Вот я тебе, злодею!

– На кого это ты, дядя Вася, так ополчился? – окликаю знакомого колхозника.

– Да вон там, гляди, зверь! – указывает он кнутовищем.

И в самом деле: темный клубок катит по белой луговине, – заложив уши и поджав хвост,

волк удирает к березнякам. Он знает, что это вслед ему несется враждебная брань.

Отбежав на безопасное расстояние, волк оборачивается, – навострив уши, пытается

разгадать наши намерения. Пристально наблюдавший за ним Василий Петрович говорит:

– Надо думать, это старый бродяга, опытный. Разобрался, что сейчас мы за ним не

охотимся. Видишь, не спеша, трусцой уходит. Молодой, тот без оглядки бы наутек бросился.

Петровича уважают в колхозе за разумную его деловитость. Он и охотником толковым

слывет, хорошо знает нрав зверя.

Тронулись мы дальше. Василий Петрович поясняет, что его бранные слова как нельзя

лучше определяют волчью натуру. Я хотя и знаком со звериными навыками, но с интересом

слушаю дядю Васю.

– Волк и есть вор. Да еще какой! Из-под носа стянет козленка. А что разбойником

прозывается, так тоже верно. Коли голоден, да ещё в зимнюю ночь, у самого жилья нападает

на скот. И злодей большой: ворвется в стадо овец, лютует, режет их, будто впрок мясо

заготовляет. Случается, за неделю ему и шерстинки в рот не попадет. Зато дорвавшись, в

один прием съест полуторапудового барана... Верно и то, что бродяга он. Недаром пословица

говорит: «Волка ноги кормят».

Рассказывая всё это, Петрович спросил:

– Как ты думаешь, кто смышленей – волк или лисица? – И сам же ответил:

– Конечно, волк! Он хитрее. Обычно звери охотятся в одиночку, волки же могут и облаву,

вроде загона, устраивать. Одни рассыпаются по зарослям, ищут и гонят потом беляка, другие

в засаде лежат или наперерез кидаются... Лисица, скажем, чаще в лесу промышляет, а волк

больше возле нашего хозяйства околачивается, – так и норовит здесь чем-либо поживиться.

Нет хищника пакостливее и вреднее его! Чувствует серый, что никто его не терпит, что

спуску ему не дадут, оттого и страшится человека, боится ему на глаза попадать. Застигнешь

его врасплох, – бегством спасается или трусливо прячется, ждет, пока мимо пройдут... Хоть и

зверь, а понимает, что от людей ему только козней ждать приходится... Выбросил я как-то в

лесу приваду, чтобы возле неё волка подкараулить, а он, как ни голоден был, долго не трогал

корма: несколько ночей сначала заглядывал сюда, всё проверял, нет ли моих следов.

По дороге мы порешили, что сегодня я отдохну, а завтра днем обследую звериные ходы и

тогда устроим охоту. По словам Василия Петровича, здесь бродит стая волков.

Лесной это край, от деревни до ельника рукой подать. Подлесок местами к самой

околице подступает. .

Ночью всполошились собаки. Я не вытерпел, оделся. Взял ружье и, мягко ступая в

валенках, пробрался за огороды к бане. Вблизи неё начинаются голые кустарники.

Долго стою, притаившись у стены. Псы не утихают, а не видно, что их тревожит. Чем