качнулся и осел в снег. Лайки вплотную подступили к смертельно раненному зверю.

«Кончено, – подумал лесник, – не уйдет», – и отправился за лошадью...

Едет обратно в лес, торопит охотник коня, а тот с ленцой, только хвостом отмахивается.

Подъехал на санях Василий Федорович, весело встретили его Шарап и Милка. Осторожно

подошел лесник к зверю, ткнул его жердиной, – не шевельнулся медведь.

Дядя Вася не обижен силенкой. Понатужился и подтянул восьмипудовую тушу к саням.

Конь храпит, пятится. Уложил добычу лесник, взял вожжи, сел в сани, а гнедой как

подхватит, откуда и прыть взялась! Быстро примчал домой: медвежий дух подгонял.

Не успел Василий Федорович убрать зверя, как во двор вбежала жена зоотехника со

словами:

– Твой медведь мужа моего покалечил!

– Как так? – воскликнул лесник. – Юрий Иванович не ходил ведь со мной на охоту!

А она своё:

– Скорей давай лошадь, в больницу повезу.

Лесник – к соседу. И верно: у зоотехника сильно рука помята. Пришлось везти в

больницу.

А дело так обернулось: вернувшись домой и узнав, что лесник приходил звать его на

охоту, Юрий Иванович захватил ружье и поспешил по следам друга. Войдя в лес, он услыхал

лай собак и выстрелы. Добрался зоотехник до медведя, видит: лайки со зверем возятся, а

лесника нет.

«Собаки догнали подбитого зверя, а лесник отстал», – подумал Юрий Иванович.

Приблизился он к медведю и не приметил по своей, неопытности, что тот уши заложил –

мертвым притворяется.

Вплотную подошел к нему Юрий Иванович, закинул ружье за спину и взмахнул топором,

чтобы добить медведя, а зверь как ударит лапой, – и полетел в снег топор, а рука горе-

охотника очутилась в медвежьей пасти. Хорошо, лайки выручили...

Снимая шкуру зверя, Василий Федорович обнаружил на его морде шрам. Значит, лесная

кошка успела «царапнуть» врага – глубоко вонзила когти, чуть не выдрав глаза медведю.

НАЛИМ

Если щуку называют водяным волком, то налим в своих повадках похож на барсука.

Оба – и зверь и рыба – днем не любят показываться, отлеживаются в норах до сумерек.

Оба ведут ночной образ жизни, охотятся под покровом темноты. Оба несуетливого нрава,

с ленцой. Налима прославила его замечательная по вкусу печенка...

Тащат налима из-под коряги, а он глубже туда уползает. Желая прочнее взяться, мнут

его руками, он же в ответ только вяло шевельнет хвостом. Наконец подцепят пальцами

под жабры и извлекают серовато-пегую рыбину. Обнадеженный смирным видом налима,

рыболов берет его в руки, любуется добычей... Рано торжествовать. Обильно покрытый

слизью, налим чуть вильнул и пополз из рук. Напрасно пробуют его держать крепче, –

этим приемом лишь усиливают скольжение рыбы. Плюхнулся налим в воду, – прощай

улов!

Летом, особенно днем, налим малоподвижен, но в студеной и глубокой воде и ночью

он деятелен. В темную непогожую ночь – самый лов на него. Обитатель дна, он

принимает окраску, неотличимую от грунта водоема. Это позволяет ему скрытно

подбираться к добыче. Ночной хищник не утруждает себя преследованием верткой рыбы,

– такая хлопотливая охота ему не подходит. Когда он неподвижен, то мало заметен;

затаится и напускает на себя рыбешку. Накоротке не дает спуску и крупной рыбе, хватает

её за что попало, хотя бы за хвост. А раз поймал, то уж как ни бьется голавль, а не

миновать ему налимьей утробы.

В конце зимы, закончив нерест, налим блуждает в поисках пищи. На редкость

прожорливый, он часто начинает кормежку с собственной икры. Охотится налим даже

если вместе с другой рыбой очутится в мережке. Он не толкается здесь в поисках выхода,

а вылавливает беспомощных соседей и, не торопясь, насыщается. Заглотав много рыбы,

делается округлым, а изо рта ещё торчат хвосты рыбешек, – этих, при всем усердии, не

смог втиснуть в желудок.

При такой жадности налима всякая насадка (червяк, живая или уснувшая рыба, мясо,

лягушка) годится на крючковые снасти. Важно, чтобы приманка лежала на дне